Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

Как только мы подошли к нужному загону, каменный дрейк сразу отреагировал. В его движениях мелькнула явная радость узнавания, но она тут же сменилась нервным возбуждением. Зверь начал тяжело метаться по тесному пространству. Он раздражённо задрал морду, выдал резкий, гортанный рык куда-то вверх, в серое небо, а затем так же резко впился немигающим взглядом в меня.

Я чётко считал эту эмоцию. Возмущение и упрёк. «Куда ты пропал?»

Зверь уже требовал моего присутствия. В этом каменном аду он стал зависим от меня, стал нуждаться в единственном знакомом якоре. С одной стороны, для нашей задачи это было здорово — контакт установлен, но с другой — именно это могло спровоцировать беду. Дрейк был слишком перевозбуждён, эмоции били через край, а в таком состоянии зверь может сработать на инстинктах от любого резкого звука или движения незнакомым предметом.

Я остановился и кивнул напарнику.

— Погоди, — сказал негромко. — Сейчас я пока сам подойду к нему с цепью. Зверь на взводе. Надо дать ему немного остыть и подготовить к тому, что будет происходить дальше.

Молчун понимающе качнул головой, разжал пальцы, и его часть тяжёлой цепи со легла в мои руки.

Я потянул тяжёлые звенья по камням, но тут же остановился, вспомнив главное.

— Ключи, — я обернулся к Молчуну и протянул руку. — Давай сразу мне.

Молчун понимающе кивнул. Он отцепил от пояса тяжёлую связку, звякнул железом и снял два ключа. Один, с широким квадратным ушком, — от замка самой клетки. Второй, поменьше, — от стенного кольца и ошейника.

Я забрал ключи, сунул их в карман и снова ухватился за цепь.

У самой решётки осторожно опустил бухту на припорошенный снегом камень. Каменный тут же притиснулся мордой к толстым прутьям, шумно втягивая воздух. Хвост нетерпеливо скребнул по полу. Я усмехнулся, глядя в его потемневшие, вполне осмысленные глаза.

— Не думал я, что ты окажешься таким ласковым, каменный, — тихо сказал я и осторожно просунул руку сквозь решётку, касаясь шершавой горячей чешуи.

Дрейк издал низкое, вибрирующее урчание, похожее на глухой рокот камнепада. Затем мотнул головой, выдал короткое рокочущее «тпр-р» и выразительно скосил взгляд в сторону открытого пространства над загонами. Словно говорил: «Ну что, мы идём или как?»

— Да, — кивнул. — Я для этого и пришел. Но сначала…

Я поднял с земли конец пятнадцатиметровой цепи.

— Нам нужно надеть вот это.

Обхватил холодный металл обеими руками и поднёс к самой решётке, давая зверю хорошенько обнюхать незнакомый предмет. Пахло ржавчиной, оружейным маслом и морозом.

— Ты наденешь её, и мы пойдём пройдёмся. Недалеко.

Дрейк, разумеется, не понял людских слов. Он недовольно фыркнул, обдав металл горячим паром из ноздрей, и мотнул башкой. Железо для него означало только одно — боль и ограничение.

Я выдохнул. Слова здесь не помогут, это не сказка про волшебную связь. В моём прошлом мире, стоя перед вольером с травмированным хищником, я часто ловил себя на том, что пытаюсь успокоить зверя уговорами. Но хищникам не нужна человеческая логика — им нужны понятные сигналы, даже если хищники здесь гораздо умнее земных.

Где-то глубоко внутри всё равно ворочался подленький мандраж. А вдруг не сработает? Вдруг я ошибся, переоценил свой статус', и как только замок щёлкнет, дрейк просто сметёт меня вместе с дверью?

Но я тут же одёрнул себя. Каменные — стайные, территориальные создания. Система чётко зафиксировала: он считает меня старшим членом стаи, а значит, мне нужно вести себя соответственно. Лидер не спрашивает разрешения у подчинённых. Вожак не уговаривает и не сомневается — он направляет. Если вожак спокоен и диктует правила, стая просто следует за ним, потому что это заложено в их природе.

Но был только один способ проверить эту теорию на практике. И отступать я не собирался.

Подошёл к массивной железной двери. Вставил ключ с широким квадратным ушком в скважину. Замок оказался насквозь проржавевшим, ключ шёл туго, со скрежетом царапая внутренности механизма, но в конце концов поддался. Раздался сухой, раскатистый щелчок. Я потянул тяжёлую решётку на себя.

Стоило дверце приоткрыться, как каменный дрейк резко рванулся ко мне. Короткая цепь на его ошейнике натянулась со звенящим лязгом, жестоко дёрнув массивное тело назад. Я непроизвольно отшатнулся. Сердце грохнуло о рёбра и заколотилось где-то в горле, инстинкт самосохранения завопил в голос.

— Тпр-р-р… — вырвалось у меня почти бессознательно. Обычная попытка успокоить зверя, как пугливую лошадь.

Но прямо в процессе этот звук странным образом изменился. Мой новообретённый навык «Инстинктивного считывания» сработал как бы в обратную сторону, превратившись в инструмент выражения. Гортань сама перестроила тональность, и человеческое звук перелился в низкий, грассирующий рокот, резонирующий прямо в груди. Понятный дракону сигнал.

Каменный и вправду чуть успокоился, перестал рваться вперёд и тяжело осел на передние лапы.

Я стоял в проёме открытой клетки, собирая разлетевшиеся мысли и решимость обратно в кулак. Зверь снова нетерпеливо передёрнул плечами. Из его пасти вырвался хриплый, клокочущий рык, облако горячего пара ударило в холодный воздух. Со стороны это выглядело пугающе, как явная угроза или готовность убивать.

Но я смотрел не на оскал. Я видел, как смещён центр тяжести, видел микрожесты чешуйчатых надбровных дуг и частоту дыхания. Мой опыт подсказывал чётко: это не агрессия, а концентрированное нетерпение — его буквально трясло от желания вырваться из тесноты. Он ждал от меня действий.

Я понимал, что транслировать сейчас страх или неуверенность — равносильно самоубийству. Для него я старший в стае. Моё положение обязывало быть предельно спокойным, уверенным и… транслирующим безопасность и защиту. То, что можно было бы назвать заботой вожака.

Я сделал глубокий вдох, расслабляя напряжённые мышцы спины. Опустил руки. А затем начал тихо, на одной вибрирующей ноте гудеть — ту самую бессловесную «драконью песню», звук, идущий из самых рёбер. Резонанс, который пробивался сквозь страх и железо. Я заполнял этим спокойным, низким гудением пространство клетки, показывая зверю: всё под контролем, мы уходим.

Продолжал напевать эту вибрирующую мелодию тихо, почти себе под нос. Дракон замер, прислушиваясь. Краем глаза я заметил, как его рваное дыхание постепенно выравнивается, подстраиваясь под этот низкий первобытный ритм. Не прерывая звука, я начал медленно перебирать звенья тяжёлой цепи в руках — одно за другим, методично и плавно. Металл тихо звякал в такт моему гудению.

Поначалу зверь нервно вскидывал голову при каждом лязге, но вскоре расслабился. Я хорошо знал этот приём из прошлой