S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3 - Ирэн Рудкевич
Была. И сплыла спустя пару часов после начала сегодняшнего рейда.
– Бать, думаешь, он? – свистящим шёпотом поинтересовался Винт, опасливо наименовав предполагаемого брандашмыга обезличенным «он».
Хотя чего уж тут было опасаться, вероятность ошибки тут была практически исключена, поскольку брандашмыга даже по оставленному им следу нетрудно было отличить от любой другой обитающей в Пекле твари.
Огромный до невозможности, король пищевой цепочки Пекла, которого боялись даже матёрые элитники, просто физически был не способен перемещаться по плотной городской застройке лоскутов так, чтобы не переломать всё вокруг себя. В расход шли брошенные автомобили, чахлые деревца вдоль дорог, скамейки, урны и прочие элементы уличного дизайна. Натиск брандашмыга, просто перемещающегося из одной точки в другую, но оказавшегося на слишком узкой для его массивного тела улице, не только снёс козырьки парадных входов, но и разрушил фасады слишком близко подступивших к дороге зданий, превратив некогда сияющие стеклом панорамных окон высотки в руины. Большинство из них, конечно, устояло на своих местах. Но были и те, чьи несущие конструкции не выдержали повреждений.
Да, сомнений не было – здесь был именно брандашмыг. Это же подтверждалось и полным отсутствием тварей – они теперь на этом лоскуте не появятся, пока запах монстра не выветрится – с обновлением или просто от времени, не важно.
Брандашмыга Батя за время, прожитое в Пекле, видел лишь дважды. Первый экземпляр присмотрел себе Африку и попытался выжить с неё только-только начавшую восстанавливаться Сотню. Батя тогда потерял четырёх с таким трудом спасённых бойцов из шести. Сам вместе с Винтом и Доком едва выжил, и то только потому, что Винт вовремя взял под контроль нескольких «своих» тварей, успевших разожраться до элитников, и они помогли в бою против монстра. Короче, победить удалось чудом.
Второй был похож на муравья-переростка, но в бой с ним вступать не пришлось, хотя командир и приготовился – брандашмыг просто прошёл своим путём с запада на северо-восток и больше в известной Сотне части Пекла не появлялся.
– А кто ещё? – мрачно буркнул Батя, разглядывая в бинокль разруху, оставшуюся после брандашмыга.
...Приближаться к месту отряд, разумеется, не стал – ещё не хватало лезть в непонятную хренотень, не проведя рекогносцировку местности! Бойцы под командованием командира загнали технику на одну из подземных парковок под небоскрёбами, коих тут было больше, чем говна в деревенском сортире, а сам Батя, взяв с собой Винта и Дрозда, включив невидимость, решил подобраться поближе к пострадавшему от брандашмыга лоскуту. Белый «Форд» с небольшой вмятиной на левом борту, с которым Батя с некоторых пор практически не расставался, променяв на него даже MRAP, подвёз командира ближе к пострадавшему от брандашмыга лоскуту.
У выбранного для изучения лоскута небоскрёба подземного паркинга не оказалось. Зато с обратной стороны обнаружился наземный, окружённый сетчатым забором, густо обсаженным вьющимся виноградом, и прикрытый дешёвым, в противовес самому небоскрёбу, цветным поликарбонатом, опёртым на железные трубы – видимо, владельцы здания решили сэкономить, воспользовавшись тем, что паркинг расположен с обратной стороны от главного входа. Под навесом было жарко и душно. Порывы ветра сюда не проникали, поэтому в стоячем воздухе сильнее обычного воняло разложением. Поэтому Батя с бойцами, припарковав «Форд», постарались побыстрее перебраться в сам небоскрёб...
– Логично, – вздохнул Винт. – Не было, мля, печали...
«А может, сам свалит? – мелькнула малодушная мысль. – Может, он просто мимо проходил?»
«Мечтай! – тут же отозвался внутренний батин Петросян, чей юмор за время, проведённое в этом Пекле, стал категорически мрачным. – Предыдущему тоже до нас дела не было, просто его «мимо» пролегало аккурат по Крепости. Кто сказал, что этого жаркий африканский климат и загон с двуногим кормом не заинтересуют?»
Петросян в кои-то веки был прав – предполагать следовало худшее. И готовиться к нему же, потому что чёрт его знает, что там, в мозгу брандашмыга, за мысли бродят. Может, для него люди – такая же жратва, как и для тварей? Или ему нужен лоскут потеплее, чтобы, например, разродиться потомством из маленьких брандашмыжиков?
– Как думаешь, этот будет похож на первого или второго? – с тщательно скрываемой нервозностью поинтересовался Винт.
– А я, по-твоему, откуда знаю? – мрачно пробурчал Батя, не отрывая глаз от бинокля. – Я, как и ты, всего двух видел. Причём второго – очень издалека.
Несмотря на потенциальные выгоды и саму собой решившуюся моральную дилемму, перешедшую из разряда теоретических в практическую уже после разрешения, настроение у командира было ниже плинтуса. Чёрт его знает, попрётся этот монструозный ядрён-батон на Африку или, побродив по окрестностям, свалит восвояси, но Сотне предстоит огромная прорва работы. Надо будет подготовить технику, проинструктировать людей, усилить группы для рейдов, улучшить качество связи с ними и наблюдателями, чтобы информация о возможной опасности поступала в крепость без задержек, связанных с обновлениями лоскутов. И много чего ещё предстоит сделать, брандашмыг – это вам не какой-нибудь супер-элитник со способностью отключать чужие Дары. Это – воистину машина-убийца, которой в этом мире боятся абсолютно все.
Никакой рефлексии по поводу появившегося чудовища Батя больше не испытывал – к чему она, если жизнь всё уже решила за него, оставив простор только для практических действий без всякой дрянной философии. Да и знал ведь командир, всегда знал – раз был один брандашмыг, рано или поздно должен был появиться и второй. Который, кстати, тоже станет далеко не последним.
Видимо, настало время принять новый вызов этого мира. Или выдохнуть с облегчением, если и этот брандашмыг просто пройдёт мимо.
– Возвращаемся! – скомандовал Батя. – Дрозд, остаёшься здесь. Наблюдай. О любых изменениях, даже не кажущихся подозрительными, докладывать немедленно. Через шесть часов будет смена часовых на Маяке, пришлю тебе радиостанцию помощнее и Дрозда в компанию.
– Понял, Бать, – подтвердил снайпер, не отрываясь от оптического прицела, через который рассматривал изувеченный лоскут.
Не произнеся больше ни слова, командир отполз от края невысокого парапета, поднялся с нагретого солнцем рваного рубероида и, пригнувшись, пригнувшись, рысцой двинулся к тёмному зеву ведущей с крыши лестницы. Винт, пожав руку Дрозду, последовал за ним.
Спустившись, задержали дыхание
