Отражение - Ирек Гильмутдинов
— Мы найдём того, кто уничтожил наших братьев, — его голос, низкий и зловещий, как гул подземного толчка, прорезал гробовую тишину. — И мы принесём ему такую месть, от которой содрогнутся сами основы мироздания.
— Кто? Кто посмел поднять на нас руку? Кто осмелился бросить вызов нашему братству? — яростный рёв воинов в чёрных доспехах сотряс стены древней цитадели.
— Некто, именующий себя Кайлос Версноксиум, — произнёс Валтар, и имя это прозвучало как приговор. — Мы найдём его. Мы принесём его на жертвенный алтарь. Его душу поглотит Осколок и развоплотит в вечном мучении!
***
Прошло два месяца с тех пор, как нам удалось запечатать второй Обелиск. За этот краткий миг спокойствия произошло столько событий, что голова идёт кругом, и не знаешь, с чего начать повествование.
Но — всё по порядку. По возвращении нашим первым делом стала попытка затеряться в сутолоке столицы. Адастария, надо сказать, стояла на ушах. И немудрено: монумент, чей возраст превышал летоисчисление самой Империи, взял да испарился, оставив после себя одну зияющую пустоту в самом сердце Площади Вечного Восхода. Саму пропасть маги земли залатали с поразительной скоростью, но того, кто учинил сей беспрецедентный акт, отыскать не могут до сих пор. Отчего наш повелитель, император Каэл, пребывает в заметном смятении духа. Говорят, он любил каждое утро выходить на балкон дворца и любоваться этим шпилем.
А я что? Я Ничего. Я тут вообще не при делах. Как говорил герой из фильма Красная Жара: «Какие ваши доказательства?»
Когда мы наконец добрались до нашего дома, первым делом занялись судьбой Балина и Торгрима. Гномы пожелали остаться с нами, но для этого им надлежало совершить непростой ритуал выхода из клана. Дав им пару дней на отдых, я нагрузил их под двести килограммов пирожков — желая выполнить тот самый уговор, что был между мной и Рутаном. Посмотрим, как пройдёт наша необычная сделка. Дополнительно вручил ещё пять килограммов — лично для них, чтобы скрасить долгую до Железных гор дорогу.
Попрощавшись с гномами, мы обратили взор на остальных. Следующими на очереди были Санчес и наш в последнее время молчаливый Пуф. Несмотря на то, что наш Джи-Джи — артефактор от бога, я решил обратиться за помощью к моему наставнику, магу Элдриксу Чалмору. Естественно, не с пустыми руками… И вот здесь мне пришлось изрядно поломать голову. Преподаватель оказался утончённым гурманом — он наотрез отказался от обычной снеди. Вишнёвые пирожки ему не пришлись по нраву («Сладко, но не то»), мясные, с луком и яйцом, картофельные с грибами — также не тронули его сердца. Он так и изрёк: «Удивишь — помогу». М-да… Задал он мне задачку, что покруче любого магического ребуса.
Признаться, размышлял я недолго, но потрудиться пришлось изрядно. Потратив четыре дня жизни.
— Принёс? — преподаватель Чалмор потирал ладони с выражением искреннего и неподдельного предвкушения.
— Принёс, — кивнул я. — И приготовил сразу три разных варианта.
— Умно. Ну что ж, посмотрим, насколько оправданы слухи о твоих кулинарных талантах, — его глаза блеснули любопытством истинного гурмана.
— Первые — из ветчины и солёных огурцов, — я протянул тарелку с дымящимися пирожками. — Необычная и пикантная начинка для дрожжевого теста: малосольные огурцы, натёртые на тёрке, и нежирная ветчина.
Он предупредил заранее — как истинный артефактор, он требовал чёткого описания состава и процесса. Для него это было сродни магическому рецепту. Хотя в чём-то так оно и есть.
Старик надкусил, прожевал с невозмутимым видом и кивнул: — Дальше.
— Эти — со шпинатом и брынзой, — я указал на пирожки с лёгким зеленоватым оттенком. — Шпинат, припущенный в сливочном масле, смешан с мелко нарубленной брынзой. Для вкусового акцента добавил вяленые томаты и сушёный чеснок.
Он попробовал, слегка скривился и снова кивнул, делая знак продолжить.
— Третьи и последние, — я подал ему последний вариант, от которого исходил соблазнительный аромат. — С нежным сыром и свежими томатами. Чтобы начинка не вытекла, я очистил томаты от семян и немного проварил. Добавил оливки, базилик и тимьян.
Чалмор откусил — и его лицо внезапно озарилось восторгом.
— Вот! Вот то, что надо! — воскликнул он, с наслаждением наблюдая, как тянется сырная нить. — Вот это поистине еда богов!
В этом мире не было сыра, подобного моцарелле, а в моей прошлой жизни он стоил немало. Но я, ещё будучи по ту сторону реальности, научился готовить его самостоятельно. Поверьте, это не так сложно, а обходится — в сущие гроши. Написал бы рецепт, до не до этого совсем.
В итоге союз Элдрикса с Санчесом породил два чуда инженерии и магии. Для Джи-джи мы создали устройство, преобразившее саму его суть зрения. Отныне его взор пронзал пространство на три версты, без всяких приборов различая мельчайшие детали, а ночь для него становилась яснее дня. Так же он мог отмерять, измерять и всё это на глаз. Хе-хе.
С гоблином же история приняла иной оборот. Хотя моих средств с лихвой хватило бы целителям, дабы вернуть ему плоть и кровь, зеленокожий товарищ наотрез отказался. Замысел двух седых мастеров запал ему в душу куда глубже, чем я мог предположить.
Почти две тысяч золотых монет ушло на воплощение его новой мечты, но я не сожалел о потраченном богатстве ни мгновения. Вам следовало бы видеть сияние на его лице, когда он впервые открыл очи и его длань, сотканная из магических сплавов и мерцающая в обоих мирах — и в обычном, и в магическом — по велению мысли преобразилась в длинный, отточенный клинок. Он вскрикнул от восторга и сжал меня в объятиях с такой силой, что кости мои затрещали.
К слову. Источник его внутренней силы, многократно усиленный горошиной стекляшек, с избытком питал эту диковинную конечность. Ну да, подсмотрел идею в терминаторе. Они-то всё равно его не видели.
Параллельно я, по привычке, на манер военного стратега, курировал возведение ресторана «Не Лопни, Маг». Впрочем, признаться, мои подопечные и без того справлялись превосходно.
Не стояло на месте и дело с доставкой яств. Четыре башни связи были воздвигнуты, кристаллы настроены и проверены, а партия заказанных жёлтых ботинок — все сто пар — уже ждала своих гонцов.
В это же время я наконец обосновался в собственном доме близ академических стен. Ко мне туда же перебралось и семейство Вилера, до последней минуты не
