Статус: В общем и целом – ученик - Андрей Мельник
Разговор был прерван появлением на арене Дракса и его оппонента. Трибуны оглушительно взревели, разговаривать стало невозможно.
Я решил сосредоточиться на битве местного любимца толпы, но всё произошло разочаровывающе быстро и односторонне. Дракс использовал магию… Могущественную и мощную. Штормовой ветер и молнии ударили со всех сторон его оппонента. Тот всего десять секунд продержался в бушующей буре и пропустил атаку. Его магический щит растаял, и молния отправила его на грань жизни и смерти.
Дракс же, как истинный джентльмен, не стал добивать оппонента и развеял магию, позволяя всем узреть пострадавшего противника. Он принял поздравление глашатая и любовь толпы, красуясь перед всеми, после чего ушёл с арены через один выход, а организаторы утащили тело поверженного через другой.
— Вот видишь. Нет опасности, если до них невозможно добраться… Хорошо, что меня с Драксом не свела судьба, — произнёс Тирэн.
— Серьёзный соперник. Интересно, как на основном турнире обеспечат защиту драконидов.
— А, так там особая арена. Системная. Легендарный Импоттир на божественной скале. Там невозможно умереть во время турнира. Ну, ты сразу поймёшь. Такой же куб, какие обычно бывают на турнирах, выдаваемых Системой. Только этот стационарный, в форме арены. Снаружи кажется небольшим, но внутри бескрайнее пространство и миллионы зрительских мест. Там сами боги и легенды из числа избранных сражаться могут спокойно! — с воодушевлением произнёс Тирэн.
Всё встало на свои места. И для меня оставался непонятным лишь один вопрос…
«Алиса?»
«А?»
«А ты, когда была избранной, к какой цивилизации относилась? Зверолюд? Получеловек-полулиса? Или просто белой лисой всегда была?»
«Вообще-то, молодым девушкам такие грубые вопросы задавать нельзя!» — произнесла она внезапно.
«Нет, серьёзно. Я всегда считал тебя либо лисой, либо зверолюдом. Но что-то стал метаться между этими двумя вариантами. Какой из них правильный?»
«Ни один, ни второй. Я не хочу вспоминать, кем была до божественного вознесения. Так что не спрашивай, ладно?» — неожиданно серьёзно, без тени веселья и задора в голосе ответила Лисонька. Но этот вопрос стал терзать меня ещё больше…
«Мы же доверяем друг другу. Ты знаешь обо мне всё. Почему же мне нельзя знать что-то о тебе?»
«Потому что иногда правду о себе тяжело принять даже самому, не говоря уже о посторонних…»
«Так я ведь не посторонний!» — настоял я.
«Это так… Но…»
«Рассказывай уже! Всё равно я тебя и такой, и другой меньше ценить не стану».
«Сомневаюсь… Блин! Ты ведь не отстанешь, да?»
«Конечно! И ты знаешь меня: что бы там ни было, это не повлияет на моё отношение к тебе. Слово Лисоглядова! И Ковалёва тоже!» — заверил я Алису.
«Ладно… Но без подробностей. Вспоминать противно… Скажем так, я монстр, созданный одним из тех, кого так сильно хотят освободить Лига и Фиор. И именно поэтому я знаю, что допустить этого никак нельзя, — произнесла она, села рядом и посмотрела мне в глаза. — Я делала многое из того, за что мне очень стыдно. Но инстинкты были сильнее разума. И он… появился намного позже, чем хотелось бы», — с грустью произнесла она.
«Ты монстр? Ерунда! Ты Алиса, самая лучшая сестричка-лисичка на свете! Подумаешь, огромная девятихвостая лиса!» — утешил я её.
'Нет… — покачала она головой. — Лисой я стала уже после того, как прошла свой Путь, обрела разум, желания и волю и привлекла внимание Системы. И мой создатель подозревал, что после окончания великой войны Система не допустит, чтобы такие силы, как я, оставались в чужих руках. И подготовился к битве.
Я тысячи лет стояла на страже, убивая одного за одним героев и чемпионов, отправляемых Системой. Направляла в ловушки и убивала целые армии достойных избранных. Много горя и зла я совершила, пока не оказалась на пути одной девушки… Она была очень сильна и великодушна… Ценой своей жизни помогла разорвать путы, сковывающие мой разум…'
Алиса сделала паузу, прижалась головой к моей груди, обхватила руками подтянутые к себе колени. Я обнял её, показывая, что прошлое для меня мало что значит.
'Она сделала даже больше, чем просто невозможный подвиг… Она освободила мою душу от вечного служения создателю. Я впервые увидела мир в других красках и тонах. Но я не знала, что мне делать. И тогда я впервые поговорила с кем-то, кто был ещё более могущественным, нежели мой создатель. А ведь к тому моменту он давно уже был в своей темнице, а я всё продолжала стоять на страже его божественного дворца и убивать каждый год сотни странников…
Я задолжала той девушке жизнь и обещание — справить ошибки прошлого. Система позволила мне начать всё с самого начала. Самой выбрать, кем я буду в этом мире, и двигаться вперёд, невзирая ни на что. И я выбрала лисицу… В честь прекрасной и самой доброй избранной, что я только встречала. Она была оборотнем, зверолюдкой. Предстала передо мной сперва в одном образе, затем в другом… Она стала моей путеводной звездой и источником сожаления. Я так и не узнала, как её звали…' — с грустью сообщила опечаленная воспоминаниями девушка.
«Всё хорошо. Ты была рождена, чтобы однажды мы с тобой встретились и сделали этот мир чуточку лучше», — утешил я её.
'Нам предстоит совершить много невероятного, чтобы сделать мир лучше. Уж знаю, сколько в древности жертв было на моём счету… И насколько мои действия сделали этот мир хуже…
Что самое отвратное, для моего создания использовали невинную душу дочери моего создателя! Но отрезали её от разума и превратили в инструмент — вечный двигатель, что питал магическое тело идеального убийцы и стража. Я была первым и самым могущественным мимиком этого мира. Могла принимать любые формы, любые тела, могла становиться кем угодно, чтобы запутывать и атаковать исподтишка либо же громить чистой силой.
Перед тем, как мой создатель оказался на веки вечные заперт в своей тюрьме, он по моему образу и подобию создал ещё много таких же, как я. И, что самое ужасное, сумел отправить их в малые и ещё живые миры. И эти твари каким-то образом научились размножаться, пожирая чужие жизни. Хотя разумом они не обладали.
Я была кошмарным… — вздохнула Алиса, — но очень удачным экспериментом. Безумие вроде этого больше никогда не должно появляться ни в нашем, ни в каких-либо других мирах. Те, кто заперт в тюрьме, не
