Риелтор от бога 2 - Сергей Жуков

Тиллан вышел из тени. Спокойно, не торопясь. Кинжал в левой руке. Подошёл к Ари, присел на корточки рядом с ней и наклонил голову.

— Ну вот и всё, — сказал он. — Я же говорил, что лучше тебя.

Ари смотрела на него снизу вверх. Кровь текла по плечу, волосы разметались по земле, но в глазах не было страха. Только злость. Бессильная, яростная злость.

Тиллан выпрямился и занёс кинжал, как внезапно земля под его ногами дрогнула и провалилась.

Без грохота, без треска — просто ушла вниз, мягко и тихо, и эльф провалился по грудь в яму, которой секунду назад не было. Яма сомкнулась вокруг него столь же быстро, как и появилась.

Глава 7

Четыре дня назад. Подземный ход под Виндхольмом.

— А что если они не поверят? — Леон мерил шагами тесный тоннель, то и дело задевая головой низкий свод. — А что если проверят грамоту? А что если огонь потухнет раньше времени? А что если…

— Лёня, — спокойно сказал я. — Они поверят. Грамоту в полумраке никто читать не станет, подпись настоящая, а огонь не потухнет, потому что Ари будет его контролировать. Ты отвлекаешь стражников, она поджигает стену, в суматохе ты хватаешь ключи и выводишь меня. Всё просто.

— Просто он говорит, — Леон остановился и посмотрел на меня. — А если кто-то из них меня узнает?

— Не узнает. Ты вымазал доспех сажей, лицо у тебя другое — побитое, грязное, небритое. Родная мать не узнает.

— У меня нет матери, она умерла когда я…

— Лёня, — я поднял руку. — Сосредоточься.

Он замолчал. Почесал затылок. Я видел, как он прокручивает в голове каждый шаг плана, ища дыры, и дыры находились одна за другой, потому что Леон был из тех людей, которые могут найти проблему в идеально ровной стене.

— Ну а если всё пойдёт не по плану? — наконец спросил он.

Я устало выдохнул и потёр переносицу:

— Хорошо. Тогда давай сделаем так: если всё пойдёт по худшему сценарию, ты должен будешь отыгрывать свою роль до конца. Вырубишь меня. Ну, не по-настоящему, конечно. Легонько. Я притворюсь, что потерял сознание, а дальше я постараюсь придумать что-нибудь или атаковать врагов, когда они не ожидают.

— А как я пойму, что надо тебя ударить? — серьёзно спросил он.

— Условный сигнал. Обычное слово, услышав которое ты поймёшь, что пора действовать, — говорил я, стараясь не терять спокойствие.

Глаза Леона загорелись. Он выпрямился, расправил плечи, и я увидел на его лице выражение человека, который только что узнал, что у него будет свой тайный шпионский сигнал.

— Канарейка! — выпалил он.

— Какая канарейка?

— Ну, тайное слово! — он аж подпрыгнул от возбуждения. — Канарейка! Звучит незаметно, никто не заподозрит!

Я закатил глаза, мысленно досчитал до трёх, открыл глаза и спокойно сказал:

— Брат.

— Слушаю тебя, — обрадовался Леон.

— Тайное слово — «брат», — пояснил я. — Если я тебя так назову, ты должен будешь меня атаковать.

— А если…

— Никаких «если». Никаких канареек. Ты понял, брат? — строго спросил я.

Он кивнул и угукнул.

— Не «угу», а… — я взял его руку и легонько стукнул ею себе по голове.

— А-а-а-а, — расплылся он в улыбке и подмигнул мне. — Понял, брат.

* * *

Где-то на пути в Шерин. Настоящее время

Эльф смотрел на меня снизу вверх. Земля держала его по грудь, руки прижаты к телу, кинжал валялся в траве рядом. Тени вокруг него дёргались, пытались собраться — но без рук, без жестов, без свободы движения магия не слушалась.

— Как? Как ты понял? — тихо спросил он.

— Слишком складно. Слишком гладко. На каждый мой вопрос у тебя был готовый ответ. Каждый твой довод и аргумент бил точно в мои сомнения. Ничего лишнего, только факты, факты и ещё раз факты, подтверждающие вину Ари. Знаешь, за годы работы с людьми я усвоил одно правило: когда человек знает ответы на все вопросы — он врёт. Потому что честный человек сомневается, путается, забывает. А лжец — никогда. Лжец всё отрепетировал.

Тиллан молчал.

— Но я не был уверен, — продолжил я. — Ты был очень убедителен. Настолько убедителен, что я почти поверил. Почти. А потом ты взял кинжал.

— Кинжал? — удивился он.

— В левую руку, — сказал я. — Убийца наследника держал кинжал в левой руке. Я видел это в камере Виндхольма — фигура в плаще, кинжал в левой, короткий удар в грудь. Тогда я не осознал, слишком много всего происходило. Но моё мозг это запомнил. А Ари — правша. Она всегда всё делает правой рукой. Меч, кружку, поводья, перевязку. Всегда.

Я присел рядом с ним на корточки:

— Когда ты вышел из клетки и потянулся за кинжалом — ты взял его левой и у меня всё встало на свои места. Не она убила наследника. Ты.

Он смотрел на меня несколько секунд. Без выражения, без эмоций. А потом усмехнулся:

— Левая рука, — покачал он головой. — Надо же. Столько лет тренировок, столько заказов — и попался на такой мелочи.

— Мелочи решают всё, — сказал я.

Леон поднялся, хромая, и подошёл ко мне. Кровь текла по щеке и бедру, но он стоял на ногах и меч из руки не выпустил.

— Максимус, — сказал он, глядя на торчащего из земли эльфа. — Ты знал? С самого начала знал?

— Практически, — честно ответил я. — Я подозревал, что что-то не так. Но окончательно убедился, когда увидел кинжал в левой руке.

— Получается, ты дал мне условный сигнал, будучи не до конца уверенным? — спросил он.

Я кивнул и посмотрел на Ари. Она сидела у повозки, прижимая руку к порезу на плече. Кровь сочилась сквозь пальцы, волосы спутались, и эльфийка выглядела так, как я её ещё никогда не видел — уставшей. Не холодной, не отстранённой, не ледяной — просто бесконечно уставшей.

— Значит ты доверился Ариель… — обрадовался Леон. — Я ведь тоже не поверил что она наёмный убийца! Такая глупость, будто мы путешествовали в компании эльфийской наёмницы.

— Зря,