Эпоха Титана 5 - Артемий Скабер

Канализация? Судя по всему, да, только стара и заброшенная. Или нет, не заброшенная. Я услышал голоса впереди, шаги, лязг металла.

Коридор расширился, превратился в огромное помещение. Зал размером с ангар. Потолок высокий, метров десять. Люди. Много людей.

Десятки мужчин и женщин в белых халатах. Они сновали между столами, несли склянки, тетради, артефакты. Записывали что-то, показывали друг другу.

Столы заставлены оборудованием. Микроскопы, колбы, горелки, странные приборы с проводами и кристаллами. Магические артефакты светились, пульсировали, жужжали.

Вдоль стен клетки: большие, металлические, с толстыми прутьями. В них что-то шевелилось. Я присмотрелся, а там люди или то, что когда-то было людьми. Изменённые… Они сидели в клетках, смотрели пустыми глазами. Кто-то рычал, кто-то скулил, кто-то бился головой о прутья.

Военные патрулировали помещение, стояли у клеток, охраняли выходы. Автоматы в руках, лица каменные и они все маги. Моё ядро вибрировало, когда мы проходили мимо. Судя по энергии они ранга четвёртого, нет пятого, прямо как я. Сильных же сюда охранников загнали.

Вот и подземная лаборатория по созданию изменённых. Только почему мне её показали? Не опасаются?.. Оскалился, нет не опасаются. Зайти то я сюда зашёл, а вот выйти будет проблемой. Во всяком случае так они считают. Ирина именно это планировала? Какая хитрая и опасная женщина.

Поняла мою ситуацию с окаменением и пригласила сюда, когда я ей отказал. Трое солдат, что вели меня, остановились. Старший кивнул мне.

— Ждите здесь, — сказал он.

Они развернулись, ушли обратно к лестнице. Я остался стоять один посреди зала.

Смотрел по сторонам, изучал. Запоминал расположение людей, количество охраны, слабые места. Через пару минут одна из клеток открылась, оттуда вышла женщина — Ирина.

Пепельные волосы собраны в строгий пучок, ни одна прядь не выбилась. Красная помада на губах: яркая, кричащая, контрастирует с белым халатом. Глаза блестят фанатичным блеском, который я помнил. Улыбка широкая, довольная.

Она шла ко мне уверенно, быстро. Туфли стучали по бетону. Остановилась в двух шагах, посмотрела на меня снизу вверх.

— Здравствуй, Володя, — произнесла она мягко, почти нежно. — Вот и ты пришёл.

Пауза. Она улыбнулась ещё шире, развела руки в стороны.

— Как тебе моя лаборатория?

Глава 6

Кивнул.

— Сойдёт, — сказал я.

— Ты наконец-то приехал… — Ирина медленно облизнулась, язык скользнул по нижней губе. — Я тебя ждала.

Перевёл взгляд на остальных, учёные замерли, смотрели на меня. В глазах смесь: непонимание, что здесь делает посторонний, и научный интерес — холодный, оценивающий, так смотрят на новый образец.

Один мужик в очках склонился к коллеге, прошептал что-то. Второй кивнул, не отрывая взгляда. Женщина у микроскопа выпрямилась, сняла перчатки. Записала что-то в блокнот, продолжала смотреть.

Человеческое тело тут же отреагировала на эти «пожирающие» взгляды. Перед глазами начали проплывать картинки как Володя лишился ядра, запахи и всё остальное. Руки начали потеть и трястись, снова? Как же раздражает!

Выпустил Силу Титана и злость, которая была внутри, немного отпустило. Военные у клеток напряглись, руки легли на рукоятки оружия. Пальцы сжались, но не вытащили стволы. Ждали команды.

Я тоже приготовился, если решат напасть, то будет хорошая красивая и что важно кровавая бойня. Почему-то внутри меня очень хотелось сейчас кому-нибудь оторвать голову.

Ирина схватила меня за руку, пальцы сжали запястье крепко, настойчиво. Потянула за собой.

— Пойдём, — сказала она тихо.

Мы пошли вдоль клеток. Я чувствовал их всех — изменённых. Ядра пульсировали в позвоночниках: мощные, искажённые, нестабильные. Магия внутри них бурлила, рвалась наружу, разрывала тела изнутри.

В первой клетке сидел мужчина: голый, спиной к прутьям. Кожа серая, покрытая чешуйками: каменными наростами, как у гиганта. Руки толстые, пальцы срослись в когти. Голова опущена, волосы выпали клочьями.

Он дышал тяжело, хрипло. Грудь вздымалась, опускалась неровно. Изо рта капала слюна — густая, тёмная, на полу уже образовалась лужа.

Ядро внутри него горело ярко. Я чувствовал его структуру — два ядра. Человеческое и гиганта, они сражались друг с другом, пожирали друг друга. Энергии сталкивались, рвали каналы, разрушали ткани.

Мужчина застонал, поднял голову, посмотрел на меня. Глаза мутные, белёсые, зрачки расширены до предела. В них ничего не осталось — ни разума, ни личности. Только боль и пустота.

Хмыкнул, не повезло.

Во второй клетке женщина. Молодая, лет двадцать пять. Привязана к стене цепями: руки, ноги, шея. Тело изогнуто, спина выгнута дугой. Мышцы напряжены, вены вздулись под кожей. Кожа на руках трескалась, сквозь трещины пробивалась чешуя — зелёная, блестящая. Ногти отвалились, вместо них росли когти.

Она кричала: непрерывно, монотонно, надрывно. Голос сорвался давно, теперь только хрип вырывался из горла. Губы в крови. И тут ядро гиганта пожирало человеческое. Я почти видел процесс, как энергия текла, поглощала, превращала. Каналы расширялись, ломались, заполнялись чужеродной магией.

Она умирала: медленно, мучительно, ещё несколько часов, может день, потом тело не выдержит.

В третьей клетке подросток, парень лет шестнадцати. Сидел в углу, обхватив колени руками. Качался вперёд-назад, бормотал что-то себе под нос, слова не разобрать. Половина лица покрыта каменной коркой: серая, шершавая, толстая. Правый глаз скрыт полностью, левый открыт — красный, воспалённый.

Ядра внутри балансировали на грани. Человеческое держалось, сопротивлялось. Гигантское наступало, но медленнее, у него была неделя, может две. Потом сломается окончательно.

Я прошёл мимо ещё пяти клеток. Везде одно и то же — метаморфоза, боль, страдания. Кто-то ещё держался, цеплялся за остатки человечности, кто-то уже сломался, превратился в тварь.

Людишки пожирают себе подобных. Превращают в монстров, ломают, уничтожают. Называют это наукой, прогрессом, необходимостью. Да это заявка на то, чтобы перестать быть травоядными и стать хищниками.

Титаны тоже убивали слабых, но делали это честно, открыто. Сильный забирает у слабого — закон Хроноса. Людишки же прячутся за словами, оправданиями, целями. Делают то же самое, но лицемерят.

Мы дошли до конца зала, Ирина толкнула дверь, зашла внутрь. Я последовал за ней.

Кабинет: небольшой, метров десять на десять. Стол у стены, заваленный бумагами. Книжные полки, склянки с препаратами, артефакты на подставках. Диван у противоположной стены, кожаный, потёртый с одеялом сверху. Видимо она тут и спит.

Ирина выдохнула тяжело. Села за стол, откинулась на спинку кресла. Расстегнула верхнюю пуговицу халата, потёрла шею.

— Ну, — сказала она, — рассказывай, как ты поживаешь?

Я сел на стул напротив, посмотрел на неё внимательнее.

Помимо научного интереса в глазах