Герой Кандагара - Михаил Троян
Что-то у Витька флажок получился, но не совсем. Его ноги свисали по дуге. Казалось, ещё немного, и он станет луком для стрельбы. Он кряхтел, лицо покраснело. Глаза у него какие-то с поволокой, непонятно тёмно-серого цвета почти выпучились.
− Ха, ха! – Андрюха от умиления хлопнул в ладоши. У тебя флажок, какой-то вялый! Флаг твой не стоит! Полуимпотент! Ха, ха!
Витёк опустился на землю. Был немного растерян, с надеждой смотрел на Андрюху, вспомнит ли тот за фофаны. Но флажок был выполнен, хоть и неидеально. Поэтому за фофаны разговора не будет.
− Смотри как надо! – Андрюха поплевал на ладони больше для понту, потёр их друг об друга. Подойдя к лестнице, уверенно ухватился, упёрся локтем в бок и не спеша выпрямился. Тело напряглось так, что он был ровный, как натянутая струна.
− Смотри и учись! – кряхтя выдавил он из себя. Затем не спеша стал на ноги. Отряхнул ладони и покровительственно добавил: − Пока папа жив!
Все трое с интересом глянули на меня. Я уже давно вспомнил, что с флажком у меня проблемы. Как и с бегом. При росте за метр восемьдесят весил около девяносто килограмм. Плюс курение, поэтому бегать не любил.
При попытках делать флажок локоть так вдавливается в бок, что кажется, будто уже трещат рёбра. В руках силы много, а вот по телу не все группы мышц развиты. У турникменов в основном ноги слабые. И никто ноги развивать нас не учил. Хотя мы немало играли и в футбол, но больше в американку.
Андрюха альпинист. Пока не столкнулся, думал, что альпинисты – это простые люди, которые решили полазить по горам да скалам, купили себе снаряжение, изучили его и вперёд. Но нет, там тело должно быть развито настолько, чтобы легко зацепиться за малейший уступ. Должно быть развиты все мышцы без исключения, особенно руки и пальцы. Потому что от этого может зависеть твоя жизнь.
– Пошли на турники, разомнемся! – звонко бросил Андрюха и, сделав короткий разбег, запрыгнул на перекладину с характерным щелчком металла.
Он повис на мгновение, будто собираясь с мыслями, а затем его тело взметнулось вверх одним мощным, отточенным движением. Сделал склёпку, когда перекладина касается ключиц. Плавно опустился. Без паузы, на чистой силе и инерции, он вышел на две прямые руки, застыв наверху как статуя, лишь жилы натянулись на шее. Потом плавно и без суеты, будто замедленно, опустился в вис, и поднял прямые ноги в безукоризненный уголок.
– Ну что, Гераклы? Кто потягается? – выдохнул он, и в его голосе звучал не вызов, а спокойная уверенность.
Витёк, недолго думая, с азартом запрыгнул на соседний турник.
− Думаешь, мне слабо? – крикнул он и тоже вытянул ноги перед собой, хотя уголок у него получился хуже, колени едва заметно дрогнули.
Ну, тут уж я отставать не мог. Занял третий турник, шершавый, прохладный металл лёг в ладони. Рядом, облокотившись спиной на длинное бревно-перекладину, сваренные из толстых водопроводных труб, стояла Света. Она молча наблюдала, прищурившись от весеннего солнца, и в ее полуулыбке читалось любопытство.
Битва на выносливость была недолгой. Витёк сдался первым, с гиком спрыгнув на песок, отряхивая красные ладони.
− Жжёт, чёрт! – хмыкнул он.
Я держался из последних сил, чувствуя, как проигрываю. Мышцы пресса уже не просто горели – они мелко, предательски дрожали.
Андрюха же висел, будто корень дерева, спокойно и глубоко дыша через нос. Его лицо было расслабленным и самодовольным.
Он сейчас красовался для Светки. Ладно! Пусть сделает ей подарок. Но самое смешное, что мы с ним пытались спаринговаться. Он для меня считай, что груша для битья. А на турнике король он.
Всё… – мысленно признал я и с облегчением спрыгнул на землю. Андрей продержался еще несколько секунд, будто показывая свое превосходство, а затем плавно опустил ноги и, без раскачки, пошел в серию подъемов переворотом. Десять раз – легко, мощно, как хорошо отлаженный механизм. Закончив, он мягко спрыгнул с турника и похлопал ладонь о ладонь, словно сбивая с них пыль.
Внутри меня что-то ёкнуло – азарт, смешанный с завистью. А смогу ли я так? Выход на две?
Запрыгнув на перекладину, я мысленно собрался…
Без раздумий, на чистом порыве, я резко рванулся вверх… и неожиданно легко вылетел на две прямые руки! Тело подчинилось, почти не напрягаясь. Эйфория ударила в голову.
– Вот это да! Нормально! – вырвалось у меня.
− Чему ты удивился? − недоуменно спросил Андрюха.
Спрыгнув, я чувствовал в мышцах не усталость, а пружинистую энергию, давно забытую молодую удаль. Казалось, она пульсирует в каждой жилке.
Жажда жизни накатила с новой силой. Ведь мир вокруг – он для таких, кто может так высоко подняться. Для тех, кто нравится улыбающимся девушкам у бревна. И если хватит ума не увязнуть в рутине, всё будет интересно, всё будет по-настоящему.
В этой жизни я должен чего-то добиться!
Я огляделся. Передо мной расстилался старый стадион, щедро залитый молодой, изумрудной травой. За ним нависли знакомые панельки, розовеющие в лучах опускающегося солнца. Безмятежные голоса друзей, их смех…
Я вдохнул полной грудью. Воздух влажный, сладкий от цветущих деревьев.
Да, жизнь – она потрясающая, когда ты молод и силен, – пронеслось в голове. Просто мы сами, из-за бесконечной суеты и мелких проблем, превращаем ее в нечто обыденное, в быт.
– Ну что, пацаны, заделаем лесенку? – нарушил мои мысли Андрей, снова запрыгивая на перекладину. Он легко, словно шутя, подтянулся один раз и соскочил.
– Только, умоляю, не до пятнадцати! – взмолился Витёк, с комичным ужасом глядя на свои ладони.
– Ладно, сжалимся. До десятка! – снисходительно кивнул Андрей, и в его глазах мелькнула искорка.
Я уже знал, что делать. Раз – четко, уверенно. Потом по два, потом по три… Так и пошла наша тренировка-игра, называемая лесенка или насос. Её прелесть в этом ритмичном чередовании рывка и отдыха, пока друзья берут свою высоту. Чем нас больше, тем больше отдыхаешь. А когда всего трое – сложно, сердце колотится чаще, мышцы быстро становятся ватными.
Когда добрались до десятка, пошли на спад, начали подтягиваться на уменьшение. Каждый подход давался все тяжелее, дыхание сбивалось в хрип, а ладони горели огнем. Но остановиться было нельзя. Не из-за правил, а из-за Андрюхи. Именно его
