Распределение - Сергей Баранников
Возле входа в палату Аркадий Афанасьевич остановился, чтобы выдать ещё одну порцию объяснений.
— В первой и второй палатах лежат пациенты после операций, — принялся объяснять Семёнов. — За ними нужен особый уход и присмотр, поэтому их располагают поближе к ординаторской и сестринскому посту. В первой палате лежат мужчины, во второй — женщины. Для удобства запомните, что нечётные палаты — мужские, чётные — женские.
В палате оказалось просторно, чисто и светло. Здесь находились четыре койки, но заняты были только две. На первой — мужчина после автомобильной аварии с многочисленными переломами и разрывами внутренних органов. На второй койке — глубокий старик, упавший с лестницы. Ему уже провели операцию по сращиванию сломанных костей, а сейчас он находился под наблюдением.
От нас требовалось провести диагностику, убедиться в отсутствии послеоперационных осложнений и обновить регенерацию ран. Всю работу делали мы с Толиком, как младшие целители. Девчонки наблюдали со стороны и учились, а Семёнов комментировал нашу работу и раздавал советы. Хотя, по большей части откровенно ворчал.
— Куда ты столько энергии направляешь? — возмущался старший целитель. — Ты ему сейчас энергетический канал выжжешь, как потом работать? Думаешь, легко эти каналы заново выстраивать? Чему вас только в академиях учат? Стоп! Ты видишь, куда ты направил энергию? Этот канал ведёт в здоровую ногу. Зачем ему там исцеление?
Честно говоря, если бы он просто стоял молча, получалось бы куда лучше. А так, когда над ухом постоянно кто-то бубнит и раздаёт указания, ошибки случались сами по себе. С другой стороны, я сам виноват. Нужно развивать концентрацию, и уметь сосредотачиваться на выполнении задачи. А в идеале, параллельно слушать что бормочет этот старик. Казалось, будто старший целитель намеренно пытается вывести меня из себя. Я постарался сосредоточиться и абстрагироваться от его колких замечаний, и работа пошла куда лучше. Правда, количество замечаний не сократилось, но теперь я хотя бы твёрдо знал, что они не по существу.
Толик поначалу расплывался в улыбке, но ровно до того момента, пока Семёнов не обратил внимание на его работу.
— Мартынов, а ты что делаешь? Скажи в какой больнице ты проходил стажировку, я отправлю им свои соболезнования!
Улыбка вмиг исчезла с лица парня, и остаток процедуры он провёл, крепко стиснув зубы.
— В принципе, неплохо, — заключил Семёнов, когда мы закончили. — Может, лет через пять из вас определённо получится что-то стоящее.
Пока мы шли ко второй палате, Мартынов немного поотстал. Я остановился рядом с ним и понял причину его промедления. Толик хотел поделиться своими впечатлениями.
— Что он устроил? — вспыхнул парень, убедившись, что старший целитель находится достаточно далеко и не услышит его возмущение. — Мы всё делали правильно. Зачем он лезет и откровенно сбивает с толку?
— Успокойся, возможно, это просто проверка.
— Какая ещё проверка? — вспылил Толик. — В гимназии проверки, в академии проверки, на стажировке, теперь и тут? Когда я уже смогу нормально работать?
— Никогда, — спокойно ответил я, вспоминая фразу из моей прошлой жизни, оброненную профессором. — Врач учится всю жизнь. Когда тебе покажется, что ты научился всему, жизнь непременно подкинет тебе случай, чтобы доказать как ты ошибаешься.
Мартынов закатил глаза и поспешил следом за Семёновым, который уже ждал возле очередной палаты.
— Я хочу напомнить ещё одну важную вещь, — заявил старший целитель. — Сейчас мы войдём в палату, где лечатся женщины, но для целителей пол не должен иметь значения. Если вы смущаетесь работать с женщинами, или наоборот, вам нет места в целительстве!
Здесь пациенток оказалось трое, а проблемы были ещё разнообразнее. На одну женщину напала собака. Как итог — сильные повреждения мышечных тканей на руках и ноге, разорванные сухожилия. Женщина закрывалась от острых клыков зверя руками, и возможно, это спасло ей жизнь. Вторая пациентка обварилась кипятком.
— Тридцать процентов поражения кожи, — констатировал Семёнов, когда мы перешли к ней. — Пришлось проводить частичную пересадку кожи, чтобы спасти пациентку.
Третья пациентка лежала после операции на желудке. Всё это нам приходилось диагностировать самостоятельно, а старший целитель только подтверждал наши наблюдения, и делал поправки при необходимости. Теперь в упражнении «угадай диагноз» участвовали и девушки. Причём, мне показалось, что Милана была более уверена в себе, а Лиза боялась назвать даже очевидные признаки. То ли год разницы так сказывался, то ли дело в темпераменте.
— Каминская, больше уверенности! Вы же целитель! Как вы будете принимать решения в критических ситуациях? Тоже будете смотреть на меня и глазками хлопать? Мартынов, а вы что делаете? Как нужно работать с энергией при лечении ожогов? Вас самого нужно ошпарить, чтобы вы на себе потренировались, прежде чем доверять лечение пациентов!
Семёнов едва не довёл девушку до слёз, но я понимал причину его недовольства. А вот поведение Толика меня удивило. В очередной раз, когда старший целитель сделал ему замечание, Мартынов вспыхнул.
— Да что я делаю не так? — завопил он. — Всё по методикам! Если не нравится, проводите процедуру сами!
Толик выскочил из палаты, а Семёнов провёл его взглядом и повернулся ко мне.
— Дорофеев, надеюсь, вы не такой же мягкотелый, как ваш напарник? Ваши действия при лечении пациента с ожогами более тридцати процентов поверхности кожи. Быстро!
— Обезболивание, чтобы избежать болевого шока и облегчить самочувствие пациента. Инфузионная терапия для восполнения баланса жидкости в организме, осмотр повреждённых тканей и дальнейшая работа. Если требуется, удаление омертвевших тканей и пересадка собственной кожи пациента. Далее — обработка повреждённой поверхности с целью избежания заражения…
— Достаточно! — рявкнул старший целитель. — Вам нужно провести только послеоперационную обработку ран. Выполняйте, а мы со стажёрами посмотрим чему вас учили.
Несмотря на гадкую ухмылку Семёнова, я взял себя в руки и провёл процедуру безупречно, заслужив первую похвалу из уст наставника. Мне даже на миг показалось, что он неплохой человек, просто ведёт себя так.
Выйдя из палаты, я заметил Мартынова, стоящего у окна. Толик опёрся на подоконник и скрестил руки на груди.
— Ты чего устроил? — осадил я товарища. — Хочешь, чтобы тебя обратно в Привольск отправили? Ты ведь сам
