Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп
Нехотя приближаясь к школьным воротам, я прокручиваю в голове недавний случай в «Было и прошло». Вспоминаю, с каким довольным выражением лица Капюсин издевалась над Даниэлем Маркюзо. Вспоминаю ее жестокий пронзительный смех. Ее безупречный макияж, умело подобранный наряд, наимоднейшую прическу. Наверное, она считает себя безумно крутой: лучшая подруга самой привлекательной девушки в школе, богатая, популярная, безжалостная. Круче некуда.
Да, я не имею права испортить ей жизнь. Но, думаю, небольшой урок скромности ей не повредит…
* * *
Лицей Марсель-Бьялу образца 1988-го не слишком отличается от того, каким он станет через тридцать лет. К нему еще не пристроили два дополнительных крыла, а фасад главного здания выглядит еще не таким обшарпанным. Но я оказываюсь в знакомой вселенной: вселенной классов, рюкзаков, звонков, издевок, обнимашек и рукопожатий. В правом углу двора прячется компания популярных ребят с купленными по дешевке сигаретами в зубах. На противоположном конце те, кого пока называют не гиками, а просто лузерами или кретинами, обсуждают фильмы, диски и, возможно, видеоигры.
Пробираясь сквозь толпу прилипших друг к другу учеников, я замечаю тучный расплывшийся силуэт Даниэля Маркюзо с фотоаппаратом, болтающимся на шее. Увидев меня, Даниэль опускает глаза, словно это поможет ему не привлекать внимания. Стоящая чуть поодаль Джессика Стейн энергично машет мне руками. Она, как настоящая бунтарка, прислонилась к стене вместе с брюнеткой, которую я тогда видел в баре.
На мгновение я застываю в нерешительности. Затем быстрым и уверенным шагом прохожу между высаженными в рядок платанами, которые отбрасывают на землю мягкие длинные тени.
Даниэля Маркюзо, который заметил, что я иду в его сторону, охватывает паника. Он снова опускает голову, задирает плечи, скрещивает руки. Съеживается, как беззащитный зверек, загнанный в угол хищником. Стуча подошвами по нагретому асфальту, я подхожу еще ближе. Чувствую на себе пораженный взгляд Джессики Стейн.
«Ладно. Потом с ней поговорю…»
У школьных ворот стоит девушка, которая пригласила Даниэля Маркюзо на праздник. Элиз Броссолетт. Глядя на то, как она беспокойно перетаптывается на месте, на ее толстенные очки и нелепые косички, я даже боюсь представить, какие унижения ей приходится терпеть. Сейчас самое время все это изменить!
Даниэль то и дело бросает на меня беглые взгляды. По мере моего приближения от него отходят почти все стоявшие рядом ребята. Сам Даниэль застыл на месте. Точнее, он весь дрожит от ужаса. Это видно по тому, как колышутся пряди на взлохмаченной голове. У Капюсин Шошуан настоящий дар вызвать у людей такую реакцию.
– Даниэль?
– Д-да…
– Я тут хотела… э-э… Ты в порядке?
– Да.
– Помнишь, тогда в баре…
– Ты о вчерашнем?
Он окидывает меня недоверчивым взглядом. У меня такое чувство, что с того памятного дня прошло две недели. А это и вправду было только вчера.
– Да, именно. О вчерашнем. Видишь ли, я хотела… в общем… Короче, прости меня.
На лице Даниэля тут же вырисовывается искреннее удивление.
– Э-э… Ничего страшного.
Он тревожно поднимает брови и теперь смотрит на меня вопросительно, как будто ждет оскорблений или насмешек.
– Вообще я не такая уж и злюка, – говорю я почему-то срывающимся от страха голосом. – Ну то есть… Я себя такой не считаю. Просто я очень не уверена в себе. Понимаешь? Я пытаюсь самоутвердиться.
– А-а… Да… – кивает Даниэль, который верит мне явно не до конца и не совсем понимает, к чему все это ведет.
Я и сам этого не знаю, но продолжаю в том же духе:
– На самом деле, я хочу извиниться за все эти годы. Кажется, я тебя мучаю уже очень долго…
– С шестого класса. С нашей первой встречи. Почти с первой минуты, как я попал в поле твоего зрения.
Даниэль столько раз проговаривал эти слова про себя и так давно держал это все внутри, что теперь у меня такое ощущение, будто он отвечает урок.
– Что ж… В следующий раз, когда это случится, можешь просто назвать меня папочкиной дочкой.
– «Папочкиной дочкой»?
– Да. Думаю, я пойму, что это значит.
Даниэль окончательно сбит с толку. Прежде чем уйти, я ободряюще подмигиваю ему. Он совершенно растерялся, но все же отвечает мне улыбкой и снова опускает глаза, словно боится, что ее заметит кто-нибудь еще.
Я ухожу не оборачиваясь, со стойким чувством выполненного долга. Во дворе звенит звонок. Я вспоминаю свое расписание: 9:00–10:00 – математика, каб. 225б.
«День начался вполне неплохо», – думаю я по дороге к крылу Б. Хоть и знаю, что самое трудное впереди.
Теперь пора заняться Джессикой Стейн.
* * *
Всю математику я кое-как пытаюсь сосредоточиться. Сажусь за последнюю парту и с горем пополам понимаю, о чем рассказывает учитель, который пишет на доске уравнения с несколькими переменными и просит нас выучить формулы сокращенного умножения. Несколько раз на меня оборачивается Джессика. Она хмурится и, очевидно, хочет узнать, что случилось.
После урока она подходит ко мне в коридоре.
– Все хорошо, Капюсин? Ты сегодня какая-то странная. И что это на тебе надето?
– Ну э-э… – отвечаю я. – Захотелось попробовать что-нибудь новенькое.
– М-м, понятно. Могла бы просто надеть мешок.
«Почему все помешались на мешках?!» Джессика обводит меня суровым взглядом, похожим на тот, каким сегодня утром на меня смотрела мать.
– Днем встречаемся в столовой, – говорит она. – Надо обсудить сама-знаешь-что.
Затем она растворяется в гуще учеников, толпящихся возле кабинета изобразительных искусств. Все стены в коридоре завешаны плакатами: «Праздник в честь окончания учебного года – пятница, 17 июня 1988». Красные буквы напечатаны на странном рисунке в стиле граффити, на котором изображена танцующая пара.
Мне вдруг очень хочется догнать Джессику, остановить ее и взять за плечи. Я мог бы сказать что-то вроде: «Пойдем, мы уезжаем. Возьмем машину и укатим из Вальми. Совсем не обязательно идти на этот дурацкий праздник…»
По пути к шкафчику у меня слегка кружится голова. Я медленно открываю дверцу – код от замка я нашел в ежедневнике – и складываю учебники на полку. Вокруг копошатся ученики лицея Марсель-Бьялу. Кто-то спокойно разговаривает. Кто-то бесится. Какая-то девушка, сгорбившись у стены, с серьезным видом повторяет материал. В нескольких метрах от нее, закрыв глаза на сальные ухмылки нескольких парней, обнимается влюбленная парочка. Отовсюду доносятся крики и смех.
Обычный день в обычном лицее.
И только я знаю, что среди нас, возможно, прячется убийца.
*
