Опять 25. Финал - Ирек Гильмутдинов
Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы. Гордые, печальные слёзы.
— Именно так. И теперь… теперь я нисколько не сомневаюсь в том, что ты справишься и с этим. Справишься со всем. Потому что ты — мой сын. И ты уже стал тем, кем должен был стать. Сильнее, чем я мог себе представить.
— А в чём… в чём вообще суть? «Суть Вершителя?» — спросил я, чувствуя, как невероятная ответственность начинает оседать на плечах тяжёлым, но не давящим грузом.
— Создавать миры, — ответил он просто, как будто это было так же естественно, как дышать. — Давать им начало, законы, потенциал. И направлять, но не управлять. Смотри, не переживай так, — он встал и положил руку мне на плечо, а его прикосновение было тёплым и твёрдым. — Если всё пойдёт, как задумано, мы ещё увидимся. Открою тебе один секрет. Эти миры… они не так уж и далеко друг от друга. Просто измерение другое. А теперь хватит сидеть, пошли прогуляемся. Заодно навестишь свою команду мореходов. Они, знаешь ли, у меня всё это время гостят.
— А я-то думал, куда они сгинули, обещали мне магнитиков привезти, — выдохнул я с облегчением. Мысль о том, что мои товарищи все живы и где-то здесь, согревала душу.
Мы вышли из замка в парк, где воздух был густым от запахов экзотических цветов и поющих птиц. Я шёл рядом с отцом, и в голове крутилось больше вопросов, чем звёзд во вселенной. Если я стану Вершителем… смогу ли я создать себе что-то вроде библиотеки всех ответов? Артефакт, который объяснит все загадки вселенной? Эх, было бы здорово… Но, вероятно, в этом и был подвох — знать всё сразу отняло бы весь вкус путешествия по этой невероятной тропе.
Позже мы вернулись в мой замок, в Керон. Я представил его детям и Еве. Это было странное и трогательное знакомство — представлять детей их деду, зная, что у них есть всего полчаса, чтобы запомнить его голос, улыбку, его глаза. Но даже эти мгновения были бесценны. «Возможно, ещё увидятся», — шептала мне надежда, глядя, как он берёт на руки Алёнку, а та безбоязненно тянется к его чёрной как тьма бороде.
Когда настал его час, он не стал прощаться громко. Он просто обнял нас всех по очереди, крепко, по-мужски, потом посмотрел на меня, кивнул — и начал растворяться. Не как призрак, а как изображение на воде, когда в неё бросили камень. Его форма стала прозрачной, расплывчатой, и через мгновение на том месте, где он стоял, осталось лишь лёгкое мерцание в воздухе, похожее на летнюю дымку.
И в тот же миг на меня обрушилась сила. Не волна, а само море. Неизмеримый, тихий океан могущества, знание о структуре вещей, о нитях, из которых сплетена реальность. Я не упал, не закричал. Я просто стоял, ощущая, как моё существо расширяется, заполняя собой не пространство, а саму возможность пространства. Так я и понял. Это было не превращение. Это было пробуждение. Я стал тем, кем был всегда в потенциале. Вершителем.
***
Когда капитан Марк узнал от меня о существовании новых, непостижимо огромных материков, лежащих за границей всех известных нам карт, в нём вспыхнул настоящий огонь. Это был не просто интерес — это была одержимость первооткрывателя, томящегося в слишком тесных для его души пределах. Следующие несколько недель он провёл у меня в кабинете, засыпая вопросами, чертя на пергаментах эскизы и убеждая, уговаривая, почти требуя построить корабль. Не просто корабль, а левиафана — плавучий город, способный бороздить неведомые океаны годами, не нуждаясь в возвращении к родным берегам.
Что уж скрывать, от такого напора я и сам загорелся. Я не стал ему отказывать. Во-первых, эта идея отзывалась и во мне самом — смутным зовом далёких горизонтов, на которые у меня, Вершителя, поглощённого новой ролью, уже не было времени. Во-вторых, я видел в этом красивый символ — не мои дети, но дети моего мира отправятся покорять бездны, которые для них создали.
С Марком отправилась и вся моя команда ОПК «Гурман» — эти неисправимые искатели приключений, для которых запах морской соли был слаще любого аромата с царского пира. Они загорелись идеей с той же дикой, безрассудной страстью, что и капитан с командой. И, к моему удивлению, к ним присоединился Вул’дан. Ставший уверенным магом в ранге Мастер, чьё место, казалось бы, было в просторных степах или на полях жестоких битв с марионетками, а не на палубе исследовательского судна. Однако в его решении читалась не столько жажда открытий, сколько… тихое, но решительное отступление. Я подозреваю, он попросту сбежал от жены. Та была женщиной с характером, способным усмирить даже горного тролля, и её методы «воспитания» мужа стали притчей во языцех даже среди моих довольно колоритных друзей. Впрочем, это уже его личная история, в которую я, пожалуй, не стану углубляться.
Так и отправился в путь наш «Лебедь Рассвета» — громадный, многоярусный корабль, в чьих трюмах хватило бы места для небольшого гарнизона, а на мачтах сияли не только паруса, но и стабилизированные магические кристаллы, черпающие силу из ветра и воды. Я стоял на причале, провожая их взглядом, пока они не растворились в туманной дымке горизонта. Пусть их путь будет долгим, а открытия — великими. У них впереди были целые миры. А у меня… У меня была работа.
***
Позже, уже в его — теперь моём — кабинете на том далёком острове, я взял в руки толстый, потрёпанный кожаный дневник, который он оставил для меня на столе. «Начало Мира», — было написано на первой странице его уверенным почерком. Занятное чтиво. Очень.
Спустя три месяца я сидел за тем же огромным столом заваленного листами. На столе лежали чистые листы особой, вечной бумаги, и стояла чернильница с серебристыми чернилами, что светились изнутри. Я мысленно попросил своё семейство не беспокоить меня. В замке воцарилась благоговейная тишина, будто сам мир затаил дыхание в ожидании первого слова.
Что ж. Пора.
Пора начать писать. Не историю — их было предостаточно. Пора создавать мир. Новый. Такой, в котором всё могло бы быть иначе. Где, возможно, не было бы таких жестоких
