Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
Я вытащил золотой камешек. В полутьме зала он засветился мягким, неопровержимым светом.
— Система говорит через этот ключ. Она больше не хочет нашей смерти. Она приняла нашу работу. И она признаёт клан Камнедержцев законными хранителями её нижних уровней. Мы можем игнорировать это. Можем попытаться воевать дальше. Но тогда мы будем воевать не только с ними, но и с самой землёй под нами. И на этот раз мы проиграем.
Моя речь, подкреплённая светом артефакта, подействовала. Маги, видевшие, как гаснут их чары и как камень не слушается их, понимали, что это не блеф. Старые солдаты, чувствовавшие дрожь земли, знали, что это не магия, а нечто более фундаментальное.
Комендант Мардок долго смотрел то на меня, то на камень, то на неподвижные фигуры ордов.
— И что вы предлагаете? — спросил он наконец, и в его голосе звучала не злоба, а глубокая, всепоглощающая усталость старого волка, который устал от бесконечной войны.
— То, что уже начали, — сказал де Монфор. — Раздел сфер влияния. Совместное управление критическими узлами. Обмен ресурсами. Мир. Не потому что мы полюбили друг друга. Потому что это — единственный рациональный способ выжить и процветать. Корона готова выступить гарантом и предоставить ресурсы для восстановления.
Варра, через Альрика, добавила:
— «Мы не хотим ваших покоев. Мы не хотим вашего солнца. Мы хотим тишины в камне и права делать свою работу. Дайте нам это — и вы получите крепость, которая будет стоять вечно, а не рассыплется в пыль от первого же серьёзного шторма.»
Переговоры в Зале Совета длились до глубокой ночи. Они были жаркими, полными взаимных упрёков и страхов. Но фундамент был уже заложен нашей работой внизу и неоспоримым фактом: толчки прекратились, Регулятор успокоился. Реальность оказалась сильнее любых предрассудков.
К утру был составлен и подписан предварительный «Акт о восстановлении целостности и взаимном сосуществовании». Документ, который позже войдёт в историю как «Каменный Пакт». Его условия в целом повторяли то, что мы набросали с Варрой ранее, но теперь — с печатями Совета, коменданта и Короны.
Когда всё было кончено, и первые лучи солнца (которого многие в крепости не надеялись больше увидеть) проникли в высокие окна зала, я вышел на зубчатую стену. Воздух был холодным, чистым, пахнущим дымом и свободой. Внизу, у подножия стен, не было орд, готовящихся к штурму. Была лишь тихая, мокрая от недавнего дождя земля.
Ко мне присоединился Альрик, неся два глиняных кружка с чем-то горячим и отвратительно пахнущим — ордовский «чай» из ферментированных кореньев.
— Поздравляю, прораб, — сказал он, протягивая мне одну кружку. — Вы только что изменили мир. Починили то, что считалось вечной войной.
— Не я, — отпил я, морщась от терпкого вкуса. — Мы. Все. От Ульриха до Гракха. И даже де Монфор со своей холодной политической логикой.
— Что теперь? — спросил Альрик, глядя на расстилающиеся внизу дымящиеся руины внешних поселений.
— Теперь — работа, — сказал я. — Самая сложная. Не с камнем. С людьми. И с ними. Нужно наладить быт, распределить ресурсы, начать реальные совместные проекты. Построить не просто перемирие, а что-то… жизнеспособное. И следить, чтобы наши фанатики и их «Молчаливые» не взорвали это всё изнутри.
— А ты? Ты же теперь не просто инженер. Ты «Ключ». Посредник.
— Да, — вздохнул я. — А это значит, что отбоя от желающих что-то «согласовать с системой» не будет. И от тех, кто захочет этот ключ отобрать.
Внизу, у главных ворот, появилось движение. Это были не солдаты. Это были наши мастера и орды, уже начинавшие совместную работу по расчистке завалов у основания стены — первых, чисто практических шагов к новому миру. Я увидел фигуру Рикерта, что-то объясняющего жестами рослому орду-прорабу. И Гракха, снова что-то чертящего на своём сланце.
Сердце сжалось от странной, непривычной надежды. Это был не конец. Это было очень трудное, очень хрупкое начало. Но начало.
Я допил свой отвратительный чай, сунул руки в карманы, нащупав там тёплый золотой камешек и холодный обломок керамической ампулы.
— Пойдём, Альрик. Работы — выше крыши. А если мы будем стоять тут и смотреть, кто-нибудь обязательно что-нибудь сломает.
Мы спустились вниз, навстречу первому дню новой, безумной, невероятной жизни. Война инженеров против идиотизма закончилась. Начиналась эра инженеров, строящих будущее. И, как любой грандиозный проект, он обещал быть долгим, грязным, полным неожиданных проблем и скандалов. Но впервые за пятьсот лет — осмысленным.
Где-то в глубине, в архивах или в заброшенных тоннелях, возможно, уже шептались те, кому этот новый мир был не по нутру. Может, Брунор, отстранённый, но не сломленный. Может, вожди «Молчаливых», лишившиеся своей сакральной цели. Может, просто люди, которые боялись будущего больше, чем привычного ада.
Но это были уже проблемы завтрашнего дня. А сегодня нужно было просто работать. Чинить. Строить. И потихоньку учиться не видеть в другом — чудовище. Видеть — коллегу. Пусть и с другой головой, другими привычками и другим взглядом на мир.
Солнце поднималось выше, разгоняя туман. Где-то далеко, за горами, лежала Столица, которой теперь предстояло узнать, что её самая проблемная, самая убыточная крепость не только не пала, но и совершила невозможное. И что теперь у Короны появился новый, очень странный, но потенциально невероятно ценный союзник. А у нас — могущественный, но капризный покровитель в лице древнего, спящего в камне разума.
Глава 32. Пепел и ростки
Первые недели после подписания «Каменного Пакта» были похожи на жизнь после тяжёлой болезни — мир был странным, непривычно тихим и полным мелких, раздражающих неудобств. Главная боль ушла, но слабость и последствия оставались.
Работа закипела на трёх фронтах одновременно.
Первый фронт — практический. Рикерт стал де-факто главным прорабом крепости. Под его начало стекались как его старые мастера, так и новые бригады — смешанные. Угрюмые, но дисциплинированные люди Ульриха работали плечом к плечу с молчаливыми, невероятно эффективными ордами-землекопами. Первой задачей стала расчистка и укрепление всех критических участков стен, повреждённых не толчками Регулятора, а вековым запустением и последними боями. Работали под странными, гибридными девизами: «Крепче!» и гортанным «Тах-гар!», что означало примерно «Для Целого!».
Здесь же происходили и первые стычки нового типа. Не с оружием.
