Раб с Земли - Андрей
Лекс полез в экзоскелет.
Добраться до клапана оказалось той ещё задачей. Пришлось снять три кожуха, открутить полтора десятка гаек, половина из которых была сорвана предыдущими «мастерами», и пролезть в щель, в которую, по идее, мог пролезть только ребёнок. Худоба, заработанная на полях, сыграла ему на руку.
Клапан он увидел сразу. Он был именно там, где Лекс предполагал — в самом низу сочленения, прикрытый толстым слоем пыли и копоти. Лекс постучал по нему молотком — звук был глухой, неживой.
Пришлось выковыривать его из гнезда. Это заняло ещё полчаса, за которые Лекс проклял всех дворфов, их кривые руки и тупые инструменты. Наконец клапан был у него в руках.
Лекс вылез из экзоскелета, сел прямо на пол и разложил детали на подвернувшейся тряпке. Вокруг собралась толпа зевак — мастера, подмастерья, даже несколько любопытных рабов заглядывали через плечи.
Картина открылась печальная. Пружина действительно ослабла — просела от времени и температуры. Седло клапана покрылось нагаром, из‑за чего тарелка прилегала неплотно. А направляющая втулка была погнута — видимо, кто‑то пытался забить клапан на место молотком.
— Ну и криворукие же у вас мастера, — пробормотал Лекс себе под нос.
— Что ты там бормочешь? — раздалось сверху.
Лекс поднял голову. Над ним нависал Грым, заглядывая через плечо. В его глазах Лекс увидел не только злость — любопытство. Живое, почти детское любопытство, которое он пытался спрятать за напускной грубостью.
— Говорю, клапан в хлам, — ответил Лекс. — Пружину менять надо. И втулку править. И седло шлифовать.
— А у тебя есть пружина? — ехидно спросил Грым.
— Нет, — честно признал Лекс. — Но есть проволока.
Он достал из кармана тот самый кусок проволоки, которым чинил пульт на полях. Грым посмотрел на проволоку, потом на Лекса, потом снова на проволоку.
— Ты с ума сошёл? — спросил он. — Этим чинить паровой механизм?
— А ты предлагаешь ждать месяц, пока эльфы соизволят прислать пружину? — парировал Лекс. — Давай, иди, жди. А руда пусть гниёт под открытым небом. Заказы пусть срываются. Хозяин будет очень доволен.
Грым замолчал. В его глазах боролись гордость и здравый смысл. Здравый смысл победил.
— Ладно, — буркнул он. — Делай. Но если сломаешь окончательно — я тебя сам в этот котёл засуну.
Лекс вернулся к клапану.
Пружину он изготовил прямо на коленях. Намотал проволоку на подходящий по диаметру болт, сделал несколько витков, обрезал лишнее. Получилось кривовато, но упруго.
Потом взялся за втулку. Погнутость выправил тем же молотком, используя болт в качестве оправки. Получилось не идеально, но люфт уменьшился.
Седло протёр тряпкой и притёр тарелку клапана, покрутив её с пастой из золы и масла — другого абразива у него не было. Пальцы гудели от усталости, перед глазами иногда плыли тёмные пятна — сказывалось вчерашнее перенапряжение, но он не мог остановиться.
Через час, показавшийся вечностью, Лекс собрал клапан обратно и установил в гнездо. Постучал молотком, чтобы сел плотно. Затянул гайки.
— Давай, — крикнул он вниз. — Подавай пар.
Кто‑то у котла крутанул вентиль. Пар зашипел, экзоскелет дёрнулся. Плечо дёрнулось тоже — сначала неуверенно, с рывками, потом плавно пошло вверх-вниз, вверх-вниз, как живое.
— Работает! — выдохнул кто‑то из мастеров.
— Конечно, работает, — буркнул Лекс, с трудом вылезая из узкой щели. — Я же говорил — клапан.
Он спрыгнул на пол, отряхивая колени. Руки были в масле и саже, спина затекла, в глазах двоилось от напряжения, но внутри разливалось тёплое чувство удовлетворения. Механизм работал. Он починил его. И сделал это без дара — только руками, опытом и инженерной смекалкой.
Среди мастеров послышался ропот. Кто‑то качал головой, не веря своим глазам. Молодой подмастерье с восторгом смотрел на Лекса, пока старший толкал его локтем в бок. Брун, старый мастер, подошёл ближе, осмотрел клапан, покачал головой.
— Проволокой… — пробормотал он. — Я тридцать лет в кузнице, а такое впервой вижу.
Кор-Дум подошёл к Лексу и молча уставился на экзоскелет. Потом перевёл взгляд на него.
— Проволокой, — сказал он тихо. — Ты починил его проволокой.
— Пружину сделал, — пожал Лекс плечами. — Временное решение. На месяц-два хватит. А там или новую пружину закажете, или я из нормальной стали сделаю, если найдёте подходящую проволоку потолще.
Дворф молчал долго. Потом медленно повернулся к мастерам.
— Вы, — сказал он негромко, но таким тоном, что все присутствующие втянули головы в плечи. — Вы говорили — магические цепи. Кристаллы менять. Эльфов ждать.
Старый мастер с седой бородой переминался с ноги на ногу, не смея поднять глаз.
— Хозяин, мы… мы не могли подумать, что клапан… он же чистый был…
— Чистый, — передразнил Кор-Дум. — Вы чистили, а не смотрели. А этот раб, который неделю на полях людей хоронил, посмотрел и починил. Проволокой. Молотком. И вашими кривыми инструментами.
Кор-Дум снова замолчал. В тишине было слышно, как потрескивает огонь в горне и шипит пар в трубах.
— Грым, — позвал Кор-Дум.
— Да, отец? — молодой дворф подошёл ближе, бросив на Лекса взгляд, в котором уже не было прежней уверенности.
— Будешь учиться у него. Слушаться его. Делать, что скажет. Потому что он понимает механизмы лучше, чем ты со своей магической академией.
Грым побагровел.
— Отец! У раба? Я буду учиться у раба?
— Будешь, — отрезал Кор-Дум. — Или хочешь, чтобы я тебя на поля отправил? Там тоже рабы нужны. Кристаллы кормить.
Грым замолчал, но взгляд, которым он одарил Лекса, не сулил ничего хорошего. Однако Лекс заметил в этом взгляде не только злость — жгучее любопытство. Грыму было интересно. А ещё — обида на отца, который постоянно сравнивал его с чужаками.
— А ты, — Кор-Дум повернулся к Лексу. — Получишь отдельную комнату при мастерской. Будешь есть мою еду. Будешь работать только на меня. И если ещё хоть один механизм сломается — ты первый его посмотришь. Понял?
— Понял, хозяин, — кивнул Лекс.
— И вот ещё что, — дворф понизил голос, отводя его в сторону. — Ты не простой раб. Я это понял. Откуда ты такой взялся — не знаю и знать не хо-чу. Но если кто‑то из Высших узнает, что человек умеет то, что умеешь ты, — тебя заберут. В лаборатории. Будут резать, смотреть, что у тебя внутри. Понял?
Лекс сглотнул. Перед глазами на мгновение возникла картина — белые стены, хирургические инструменты, и он, привязанный к столу. Он вспомнил Ромку, как тот лежал в морге — спокойный, чужой. Лекс тогда поклялся себе, что никогда не окажется на его месте. Но здесь…
— Понял, хозяин.
— Поэтому будешь делать вид, что ты просто хороший механик. Не гений, не чудо, а просто умелый работник. А свои настоящие
