Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

— Эврика, Константин Николаевич! — объявил он с порога, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Сколько я помню язык древних эллинов, слово сие означает — «нашел». Что удалось обнаружить, дражайший Константин Васильевич?

— Все! И Бессемера, и способ производства стали!

— Ну, первый, положим, и не прятался. А как вышли на второе?

— Агент Штирлиц!

— Серьезно?

— Хотите, побожусь!

— Не стоит. Подробности известны?

— Пока в самых общих чертах, но принцип именно таков, как вы говорили. Продувка жидкого чугуна воздухом в конвертере. Причем наш агент утверждает, что сумел ознакомиться с процессом во всех тонкостях и готов повторить его где угодно! Каково?

Новость и впрямь была хорошая. Несмотря на то, что суть «бессемирования» была мне известна, никаких подробностей я не знал и, соответственно, не смог сообщить о них нашим инженерам. Сами же они, к сожалению, не справились. Но теперь у нас есть не только принцип, но и человек, способный его воплотить.

— Чудно. Кстати, напомни мне, мы предлагали господину Бессемеру посетить Россию?

— Что вы, что вы! — замахал руками Трубников. — Сэр Генри [4] не просто большой патриот Англии, но и ярый ненавистник нашего отечества. В связи с чем неустанно повторяет на всех углах, что изобретенные им пушки и снаряды предназначены для того, чтобы, цитирую — «загнать русского медведя обратно в Сибирь»!

— Согласен. Такой товарищ нам совсем не товарищ. Кстати, он уже запатентовал свое изобретение?

— Насколько мне известно, пока нет. Говорит, что собирается к лету выступить с докладом на собрании Британской научной ассоциации и даже придумал для него название: «Производство железа без топлива».

— Хорошо. В таком случае срочно отзываем господина Штирлица. Пусть строит этот самый конвертер здесь и избавит нас от необходимости платить за лицензию.

— Как прикажете. Вот только…

— Что еще?

— Агент Штирлиц предложил устроить на предприятии господина Бессемера небольшое происшествие. Пожар или еще что-то в этом роде.

— Нет!

— Что, простите?

— Что слышал! Нельзя рисковать таким агентом, как Штирлиц из-за подобной мелочи. Он сам и его знания для нас гораздо важней. А что касается завода Бессемера… Понимаешь, если не сегодня, так завтра кто-нибудь все равно сумеет повторить эту технологию. [5]

— Но, если мы будем первыми, платить за лицензию будут уже нам, — со значением в голосе заметил Трубников.

— Что ж вы со Штирлицем такие кровожадные? — покачал я головой, — все бы вам что-нибудь взорвать или поджечь… В общем, ты мой приказ слышал!

— Как угодно, — вздохнул Трубников.

[1] Фунтовые калибры в разных странах могли очень сильно различаться между собой. В частности, это орудие имело калибр 91.5 мм. Причина была в том, что у нас в фунтах измеряли вес круглого чугунного ядра, такого же диаметра, как и ствол, а в Британии и других странах вес ставшего цилиндрическим снаряда. Добавьте к этому, что фунты в разных странах тоже разные и картина станет полной.

[2] Через несколько лет так и случится. Крупп изобретет клиновой затвор.

[3] на самом деле эта фраза из работы Карла Маркса «Тезисы о Фейербахе» в 1845, но впервые опубликованы в 1888 году.

[4] В данном случае господин Трубников ошибся. Титул рыцаря Генри Бессемер получил только в 1879 году, а потому именоваться «сэром» не мог.

[5] Практически одновременно с Бессемером подобный способ открыли шотландец Джеймс Несмит и американец Уильям Келли.

Глава 5

Сколь бы ни было велико содержание великого князя и генерал-адмирала, а также полагающиеся мне призовые выплаты для осуществления всех намеченных мною амбициозных проектов, этих денег хронически не хватало. Можно было запустить руку в казну, но… во-первых, у министерства финансов и без того жуткий дефицит бюджета, а во-вторых, я все-таки хотел дать пример честного, насколько это возможно, ведения дел.

Поэтому собственно и понадобились все эти товарищества на доверии, акционерные общества и прочие синдикаты. Требовалось привлечь все свободные капиталы, безотносительно их происхождения. Ну и самому, конечно, вложиться. И тут вновь возникал извечный русский вопрос. Нет, не «кто виноват» и даже не «что делать», а где взять деньги?

Но как это часто бывало, решение было совсем рядом, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки. Закончившаяся не так давно война навсегда изменила не только военное искусство, но и весь остальной мир. Пароходы в отличие от парусников не зависели от ветра, броненосцы могли совершенно не опасаться бомбических орудий, а телеграф разносил новости по всему свету буквально в режиме реального времени. И что интересно, все это было не только у нас, но и у противников. Единственным, в чем мы безоговорочно превзошли самые развитые страны Европы, оказалась взрывчатка.

«Динамит» ­­– самое мощное на сегодняшний день взрывчатое вещество, секрет которого известен только в России. Стоит ли удивляться, что наши вчерашние враги объявили его причиной своего поражения? Наиболее ожесточенная дискуссия о причинах столь неожиданного и досадного для «Просвещенной Европы» поражения в противостоянии с Россией, как и следовало ожидать, разгорелась в Великобритании.

С подачи все еще отбивавшегося от нападок парламентариев и прессы престарелого адмирала Нейпира, заявившего, что современные корабли беззащитны перед «дьявольскими машинами» Черного принца, начиненными «адской смесью» известной как динамит, тема эта раз за разом вылезала на страницы ежедневных лондонских газет. Как водится у представителей «свободной прессы», проверкой фактов никто не заморачивался, и потому печатали подчас редкостную чушь, которая затем со скоростью лесного пожара разлеталась по всему свету.

Дальше — больше. Почувствовавший поддержку общественности сэр Чарльз прямо заявил, что вина за поражение лежит не на доблестных моряках королевского флота (и их адмирале), а на политиках, игнорировавших прогресс в военном деле, руководстве Британского адмиралтейства и даже на ученых, не сумевших за два года войны ничего противопоставить страшному оружию русских.

— Можно ли требовать побед от Роял Нэви в ситуации, когда тот постоянно уступал своему противнику и из грозной боевой силы превратился в мальчиков для битья? — риторически восклицал он всякий раз, когда доводилось оказаться перед публикой.

Прежнее руководство Адмиралтейства попыталось заткнуть заслуженному адмиралу рот, но вскоре само дружно отправилось в отставку. Зато только что назначенный первый морской лорд барон Фицхардинг неожиданно поддержал Нейпира и под это дело потребовал от парламента увеличить ассигнования на флот.

Таким образом, диковинное слово «динамит» наряду с «пластуном» и «Балаклавой» прочно вошло в европейские языки, как некогда это сделали «бистро» и «Березина».

Слава новой взрывчатки оказалась так велика, что все хотели принять динамит на вооружение, не желая задумываться о возможных последствиях.

Так почему бы, — подумал я, — нам немного не заработать? В конце концов, те же Нобели подняли на нем кучу денег. Сказано — сделано. Едва отгремели последние выстрелы, по моему приказу была оформлена лицензия, согласно которой авторами этого вещества были объявлены три человека. Великий князь Константин, то есть, я. Академик Российской Императорской академии наук Николай Николаевич Зимин, и самый молодой профессор Михайловской Артиллерийской академии Василий Фомич Петрушевский.

Доходы от лицензионных выплат распределялись следующим образом. Мне причиталась — 50%, Зимину — 25%, Петрушевскому ­– 10% и еще 15% по первоначальному замыслу должны были идти на благотворительность, но потом я решил уточнить и направил эти средства в эмеритальную кассу флота.

Впрочем, на этом я решил не останавливаться и собрался открыть завод по производству взрывчатых веществ, а заодно поддержать международную шумиху в прессе с тем, чтобы продать на волне возникшего ажиотажа как можно больше и как можно дороже.