Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

В целом же мы с ним были союзниками, так что я охотно согласился поддержать его инициативы на заседании Комитета министров.

— Василий Константинович, — спохватился я, когда тот уже собрался уходить. — Не напомнишь, что за персонаж «Фрышкин» в сочинениях графа Толстого?

— Если честно, так сразу и не скажу, хотя… точно! Это из «Упыря».

— Да ладно! И что же, он там пьет кровь невинных девиц?

— Вовсе нет. Я, признаться, хорошенько уже не помню, но, кажется, он весьма комически танцевал на балу, описанием которого начинается эта повесть. Да, точно. Это была кадриль, во время которой он высоко вскидывал ноги, чем вызвал насмешки публики.

— Вот сучка! — невольно вырвалось у меня.

— Простите?

— Не обращай внимания. Это я так, о своем, о паровозах…

Война недвусмысленно обозначила недостатки стоящих на вооружении систем, в том числе и даже в первую очередь полевых. Что требовало их скорейшей доработки. По наступающей в рассыпном строю, оснащенной нарезными ружьями пехоте ядра показали свою полную неэффективность. У картечи обнаружилась другая проблема — низкая дальность. Огонь вражеских стрелков становился для расчетов орудий слишком опасным и результативным. Требовалось увеличить дистанцию и могущество снаряда, а усиление заряда пороха, способное придать нужное ускорение, вело, в свою очередь, к ускоренному разрушению лафетов. Что тоже ставило вопрос о замене деревянных на железные как в пехоте, так и во флоте. Мы все это отлично понимали и предпринимали необходимые усилия.

Поэтому начало нового 1856 года ознаменовалось помимо всего прочего принятием на вооружение новых образцов артиллерийских орудий. Правда перед этим им предстояло пройти испытания, для проведения которых была назначена комиссия под председательством моего младшего брата Михаила.

Подполковник Маиевский представил вниманию высокого начальства два варианта своей 4-фунтовки (87 мм). Оба орудия были нарезными и имели бронзовые стволы, но на этом их сходство заканчивалось, ибо первое оставалось дульнозарядным, а второе получило на казенную часть замок, названный с моей подачи поршневым. Отличались и снаряды. При одинаковом весе в 4.6 кг (10 фунтов) дульнозарядный напоминал закругленный с обоих концов цилиндр с цинковыми выступами для нарезов, а казнозарядный был практически такой же, как в будущем, только не с медным пояском, а в свинцовой оболочке. Разрывной заряд составлял 32 золотника (136 гр) черного пороха, что по меньшей мере втрое превосходило заряд гранаты гладкоствольной пушки аналогичного калибра.

Генерал-майор Баумгарт в свою очередь стал автором сразу четырех новых систем. Двух нарезных дульнозарядных пушек 80 и 100-фунтовых (229 и 254 мм), бывших по большому счету увеличенными в размерах 60-фунтовками и двух гладкоствольных чугунных пушек калибром в 11 и 12 дюймов, отлитых в отличие от прежних 3-х пудовых бомбических орудий способом полого литья.

Третьим участником, если так можно выразиться, конкурса стал известный немецкий промышленник Альфред Крупп, привезший три стальные пушки. Две полевые 6-фунтовки с нарезными стволами [1]. Первая из которых была дульнозарядной, а вторая оснащалась винтовым затвором. И одну гладкоствольную 8-дюймового калибра. Последняя предназначалась для вооружения кораблей.

Надо сказать, что основной продукцией завода Круппа была вовсе не артиллерия, а стальные колеса для железнодорожных вагонов. Не так давно Альфред (или его инженеры) сумел разработать технологию бесшовных колес и теперь продавал их по всему миру. Путилов с Обуховым хотели купить лицензию, но упрямый немец ни в какую не соглашался, утверждая, что сможет обеспечить нас любым количеством колес без ущерба качеству, добиться которого в противном случае просто не получится.

К слову сказать, Альфред человек поистине незаурядный. Так уж случилось, что его отец был хроническим неудачником и довел основанную им же компанию «Фридрих Крупп из Эссена» до краха. Все что досталось бывшему тогда еще подростком Альфреду — это здание фабрики и семеро давно не получавших жалованье рабочих. Но парень оказался упрям, талантлив и фантастически работоспособен, а потому сумел, стартовав с этой, прямо скажем, не слишком высокой позиции, создать одну из ведущих металлургических компаний мира. Я даже предлагал ему перенести производство в Россию, и он обещал подумать, но с окончательным ответом пока не торопился.

— Знаешь что, Миша, — шепнул я брату. — Надо бы испытания казнозарядной пушки Маиевского перенести на более поздний срок. И вообще убрать ее с глаз долой на время.

— Почему? — удивился генерал-фельдцейхмейстер.

— Чтобы наш немецкий друг не смог ознакомиться с конструкцией затвора. Винтовое убожество, что стоит на его изделии, никуда не годится. Но если он увидит наш обтюратор, то почти наверняка сможет повторить. А нам это совсем не нужно. Пусть клиновой изобретает. [2]

В целом испытания прошли успешно. Казнозарядные орудия генералы от артиллерии благополучно забраковали, что в отношении, по крайней мере, крупповской пушки было вполне справедливо. А вот по поводу дульнозарядных мнения разделились. Все дело было в недоверии к такому новому материалу как сталь. Сделанные из нее пушки частенько разрывались при выстрелах, а потому считались ненадежными. Так что консервативно настроенные военные практически всех стран предпочитали для полевых орудий бронзу. Наши в этом смысле не были исключением и вынесли вердикт в пользу отечественного продукта. Что же касается чугунных пушек большого калибра, то их встретили достаточно благосклонно и приняли на вооружение в качестве береговых.

— Предварительные расчеты показывают, что калибр таких пушек вполне может быть увеличен до 11–12 дюймов и даже более, — доложил довольный вынесенным вердиктом Баумгарт. — Что в свою очередь позволяет надеяться пробивать кованным ядром все виды существующей брони.

— На каком расстоянии? — хмыкнул я.

Вопрос, впрочем, был риторическим. Реальные дистанции боя броненосных кораблей сейчас не превышают пары кабельтовых, а для того, чтобы гарантированно пробивать железные плиты, нужно сходиться в упор. Да и то, стрелять придется до морковкина заговенья, отчего таранный форштевень еще довольно долго будет насущной необходимостью, а не архитектурным излишеством.

— В общем так, господа, — подытожил я. — Работы по увеличению калибра необходимо продолжать. И мне нужны нарезные орудия. Как минимум 11-дюймовые. Кроме того, считаю полезным заказать, по меньшей мере, два десятка казнозарядных орудий конструкции подполковника Маиевского для вооружения десантных батарей морской пехоты.

Последнее армейским генералам явно не понравилось, но мои Аландская и Балаклавская бригады им не подчиняются, что вызывало зубовный скрежет у всего сухопутного начальства, включая министра Сухозанета.

— Ты правда считаешь, что будущее за казнозарядными орудиями? — осторожно поинтересовался брат.

— Уверен.

— Но опыты англичан и французов, насколько я знаю, оказались неудачными.

— Это потому, что у них нет нормальных затворов. Как только появятся, перейдут на новые системы.

— А эти, как ты выразился, поршневые действительно хороши?

— Как говорили древние — практика критерий истины. [3] Изготовим пробную партию орудий обоего типа, дадим артиллеристам время их освоить и устроим состязание. Кто победит, за тем и правда.

— Никогда не слышал такого высказывания, — хмыкнул Мишка. — Но сама идея мне нравится. Поддерживаю.

Спорить сразу с двумя великими князьями генералы не решились, поэтому им ничего не оставалось делать, как согласиться на войсковые испытания. Вообще, Михаил недаром прослыл в нашей семье умником. В отличие от меня, вынужденного часто и густо идти напролом и оттого нажившего на всех этажах власти массу врагов, он никогда не конфликтовал с признанными авторитетами, не выгонял со службы с волчьим билетом и уж конечно не хватался за револьвер. Вместо этого он старался убеждать, иной раз даже уговаривать, и только когда не получалось, выдавливал совсем уж замшелых консерваторов в другие ведомства или на административную работу.