Патриот. Смута. Том 11 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Идем. — Проговорил я спокойно.

— Шайтан. — Проворчал Абдулла. — Под землей кроты живут и духи. Доброго ничего под землей нет, господарь.

— Сокровища под землей прячут, Абдулла. А нам войско снаряжать. — Ответил я и спокойно двинулся вперед. Добавил. — Не хотите, идите наверх, ждите в сокровищнице.

Услышал короткое ворчание и звук одних шагов, что двинулись следом.

— Пантелей здесь вряд ли пролезет, а татарин… — Голос принадлежал казаку. — Татарин дюже боится темноты и этих подземелий. Не думал о нем плохо. Но его аж трясет, господарь.

М-да, дитя степей плохо переносит подземные приключения, бывает и такое.

Я шел вперед. Коридор не был узким. Уверен, и мой богатырь здесь вполне хорошо прошел бы. Повернул раз, второй и уперся в дверь. Прошли мы совсем мало, ну может метров десять, не больше. Путь был извилистый и в темноте непривычно медленный.

Толкнул ее и оказалось не заперто. Еще бы. А зачем запирать что-то, что и так сокрыто тайной дверью.

С той стороны было светлее, чем в коридоре. Дверь открылась, и я обомлел.

Воздух был сухим, свежим. Вентиляция здесь была вполне хороша. Проход вел к лестнице, а та, в свою очередь, спускалась в крупное помещение. Зал. На удивление он освещался. И даже мне, человеку двадцатого века, казалось это каким-то волшебством. Мы точно были под землей, но при помощи световых колодцев и, видимо, организованной в ней системе зеркал дневной свет попадал сюда. Да, его было немного, хватало только для общего понимания пространства.

А посмотреть здесь было на что.

Замерев на верхних ступенях, я услышал удивленный возглас Богдана. Он остановился и, я уверен, открыл рот от шока. Если те книги, что были в явной кладовке вызывали у служилых людей шок, то увиденное здесь привело просто в благоговейный трепет. Внизу на железных стеллажах, поднятых над землей где-то на полметра, покоились книги. Их было много. Очень много.

Вот она настоящая Либерея предстала моим глазам. Та, за которой охотятся уже несколько сотен лет. Та, что исчезла примерно в Смуту.

Согласно легендам здесь хранились древние труды. Фонд этой по-настоящему сокровенной копилки тайн изначально собирался в Константинополе. Когда же империя пала, то большинство книг ушло в Рим и в Москву. Ну а из Рима, часть библиотеки вместе с Софьей Палеолог переместилась сюда. Недаром же столица моей Родины именовалась градом на семи холмах — третьим Римом. И библиотека второго должна была храниться именно здесь.

И вот она — пред глазами моими.

Уверен, что здесь хранились ответы на огромное количество вопросов. Сведения о том, как люди представляли мир. О цивилизациях, про которые мы, люди двадцатого века, знаем только из поздних списков, а то и вообще только благодаря археологии.

Хранилище мудрости десятков, если не сотен поколений.

Византийские хроники. Рукописи Аристотеля и Платона. Возможно, даже в оригинале. То есть те самые, что писали их авторы. Библейские тексты, тоже вероятно, написанные рукой самих апостолов. Кто знает — это же вполне возможно! Скорее всего, также первые русские летописи, возможно, информация о Славянском расселении по Европе.

Это же настоящий кладезь мудрости. Имея все это, мы вполне могли противостоять католическим пасторам. Могли издать тиражи самых важных для обучения молодежи книг. Это настоящий клад. Алмаз из которого можно верно огранив, получить бриллиант для движения вперед.

Я замер, смотря на все это.

Здесь можно было поселиться. Читать, изучать и возможно, найти ответы на огромное количество исторических вопросов.

Но. Во-первых, я все же не историк. И задача у меня несколько иная. У меня Смута еще не закончена. Ляхи идут к Москве. Шведы творят что-то недоброе в северных землях. А еще десятки разбойничьих банд орудуют по Руси, грабят и убивают. Самая страшная из которых — Лисовчики и их руководитель, сущий упырь Лисовский. Во-вторых, это все хорошо, ну это нужно сортировать и заниматься этим не один день и не один месяц. В-третьих, да, это отличный ресурс, но работы с ним нужно проделать очень и очень много. А для этого мне войну нужно выиграть. А потом только средства изыскать на копирование или перепечатывание самых ценных книг. А как их найти? Загнать сюда сотню клерков. Но у меня с грамотными людьми и так недостача. Мало их. А надо больше.

Вздохнул, стиснул зубы.

Подавил невероятный, почти нечеловеческий интерес, любопытство. Повернулся, уставился на совершенно зависшего Богдана.

— Ты как? — Хлопнул его по плечу свободной рукой.

— Это… это… Это… Что?

— Библиотека Ивана Великого. — Проговорил я.

— Да тут… Это же как же. Это же… Оно же… почему тут?

— Думаю, спрятать от глаз чужих хотел. Может, заговоров боялся, может, пожаров. Вот и… Идем.

— А… А… Не посмотрим даже? — Любопытство сжирало моего верного казака. — Не спустимся?

— А ты читать-то умеешь? — Я усмехнулся.

— Нет, но…

— Богдан. Все это мы извлечем, вытащим, откроем университет, где каждый, кто… Черт, ну не каждый, ладно. Поначалу, где достойный человек грамоте обучится. — Я толкал его вперед и продолжал вещать. — А пока первые учиться будут, дьяки здесь порядок наведут. Отберут то, что нужно и ценно. Чтобы с теми же латинянами на равных спорить о вере нашей. Чтобы науку развивать. Чтобы историю нашу понять. Откуда мы, люди русские.

Он что-то бессвязное отвечал, но двигался вперед.

— Но, пока нам же ляхов побить надо. Собор Земский собрать. Недосуг нам всем этим. Пока! А потом. Я тебе обещаю. И ты грамоте научишься.

— Я? — Он произнес это как-то недоверчиво. — Я смогу книги читать? А что в них-то? Разве интересно-то. Это только эти вон, как Савелий и сын его Петруха, что вечно при Григории нашем, согбенные.

— В книгах великая мудрость. — Проговорил я.

Мы наконец-то выбрались из потайного лаза. Я нащупал все ту же выемку и прикрыл его. Вновь повернулся к казаку, который уперся на кафедру. Смотрел на меня задумчиво.

— Послушай, даже тут, вот среди этого всякого есть истории о том, как люди тысячу лет назад жили, две, три. Как в других странах жизнь идет.

— И чего? — Задумчиво выдал он. — Хотя…

— Зная, что где и как, можно научиться многому. И в технике превзойти врагов наших. И во всем. — Я решил перейти на более понятные казаку материи. — Скажем, построили где-то в Испании храм великий, а в книге написано как. Мы прочтем и такой же, а то и лучше сделать сможем. Или корабль, или что еще.

Чуть не ляпнул, самолет.

Он кивнул, прогудел несобранно.

— Дело. Да, вроде понял, господарь.

— Что видел, никому. Понял?

Тот кивнул.

— До срока. Если что со мной. Только патриарху. Гермогену или Романову. Только им.

— Господь с тобой. — Богдан не сразу понял, что я говорю, что погибнуть могу. Перекрестился. — Век тебе жить, господарь, не болеть и здравствовать. Мудр ты и отважен. Я с радостью жизнь свою на твою поменяю. Мне… — Он хмыкнул. — Всего этого не понять и вовек, того, чего ты знаешь и мыслишь. Без меня мир такой же будет. А без тебя… — Он вновь хмыкнул. — Оскудеет без тебя земля.

Я воспринял эти слова близко к сердцу. Задумался крепко. Этот простой лихой человек понимал, что я делаю нечто очень значимое и, возможно, по настоящему невероятное. И он, не думая, признался мне, что готов отдать свою жизнь, если понадобится. А это прямо высоко стоило ценить. За господаря, за собрата он пожертвует собой. И уверен я — не пустые слова это были. А еще, опять же вера моя крепка была, что и Пантелей, и Абдулла также мыслили. Да и половина сотни Якова, если не все.

Мы наконец-то, прикрыв все двери, вышли в главное помещение сокровищницы. Здесь хозяйничали мои телохранители. Гремели, шумели, копались.

— Это вы чего удумали, а?

— Мы. — Татарин распрямился. — Да вот что ценное, к порогу сносим, поближе.

Дело хорошее.

Я вспомнил, что Шуйский мне во время допроса выдал информацию о том, что хранится здесь тайная часть договора со Шведами о передаче им земли Русской. Нашел указанное место, достал. Свиток был массивный. Явно длинный. Взял, разворачивать не стал. Надо его ко всей этой макулатуре, которой Григорий заниматься будет, приобщить.