Знахарь I - Павел Шимуро

— Куда?

— На кровать, — я кивнул в сторону узкого ложа у стены. — Положи его там.

Охотник выполнил приказ молча. Он уложил сына, поправил подушку под его головой, натянул тонкое одеяло до подбородка. Потом наклонился и что-то тихо прошептал, чтобы я расслышал. Может быть, молитву или обещание.

Когда он выпрямился, его лицо снова стало каменным.

— Тебе нужно чего? Поесть там, или… — он запнулся, подбирая слова. — В доме Наро почитай ничего не осталось — люди растащили, пока пустовал, но я принесу. Скажи только чего.

Мой желудок ответил раньше, чем успел открыть рот. Протяжное урчание разнеслось по комнате, и Варган впервые за этот вечер усмехнулся — невесело, одними уголками губ, но всё-таки усмехнулся.

— Понял. Принесу.

Он направился к двери, но на пороге замер. Его широкая спина загородила проём, и я увидел, как напряглись мышцы под грубой тканью рубахи.

— Слышь, лекарь.

Я ждал.

Варган не обернулся. Его голос прозвучал глухо, с трудом, словно каждое слово давалось ему через силу.

— Спасибо.

Дверь скрипнула и закрылась за ним.

Я остался один.

Тишина навалилась сразу, только мерное дыхание Тарека нарушало её, и этот звук был самым приятным, что слышал за последние часы.

Мои ноги подкосились, и я едва успел добраться до табуретки, прежде чем рухнуть. Тело ныло, словно меня пропустили через мясорубку. Голова гудела, перед глазами плавали тёмные пятна, и я понимал, что организм на пределе.

Золотистый свет мигнул на периферии зрения, и я машинально повернул голову. Новая табличка более короткая, чем предыдущие.

[ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ПАЦИЕНТЕ]

[Тарек, 14 лет]

[Статус культивации: 1-й Круг (Пробуждение Жил)]

[ПРИМЕЧАНИЕ: Переход на 1-й Круг произошёл в результате стрессовой ситуации. Духовный корень пациента активировался в процессе борьбы организма с токсином]

Я моргнул.

Первый Круг? Мальчик всё-таки достиг того, чего хотел?

Ирония судьбы. Он чуть не умер, пытаясь пробудить свои жилы, и в итоге именно смертельный кризис запустил процесс, которого он так добивался. Организм мобилизовал все ресурсы для выживания, и этого оказалось достаточно, чтобы преодолеть барьер.

Варган обрадуется, когда узнает, если ему вообще есть дело до культивации сына прямо сейчас.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Серые доски, покрытые копотью и пылью. Пучки сушёных трав, подвешенные на верёвках. Запах сложный, многослойный — сотни оттенков, которые уже начинал различать.

Дом алхимика теперь мой?

Мысль была странной, неуместной. Я находился в этом мире меньше суток, и уже успел спасти чью-то жизнь, доказать свою полезность и заслужить благодарность местного лидера.

Неплохо для начала.

Усталость накатывала волнами, каждая следующая сильнее предыдущей. Веки тяжелели, тянули вниз. Я понимал, что должен бодрствовать, следить за состоянием пациента, но тело отказывалось подчиняться — оно требовало отдыха, и противиться этому требованию было всё труднее.

Ещё несколько минут, потом прилягу где-нибудь в углу на полу. Мне не привыкать спать на жёстком…

Золотистый свет вспыхнул снова.

На этот раз он был другим — ярче и настойчивее. Табличка повисла прямо перед моими глазами, и текст на ней был окрашен не золотом, а алым.

[ВНИМАНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ НОСИТЕЛЯ]

[Обнаружено: Хроническая патология сердечно-сосудистой системы]

[Диагноз: Прогрессирующая сердечная недостаточность на фоне аритмии]

[Состояние: Ухудшение]

[ПРИЧИНА: Экстремальный стресс, физическое истощение, отсутствие медикаментозной поддержки]

[ПРОГНОЗ: При сохранении текущих условий летальный исход через 72 часа]

Я уставился на буквы.

Семьдесят два часа.

Три дня.

Мир вокруг не изменился — мальчик дышал на кровати, свет пульсировал за окном, а запах трав висел в воздухе, но что-то внутри меня оборвалось, как лопнувшая струна.

Семьдесят два часа.

Я только что вытащил чужого ребёнка из объятий смерти, а теперь смерть напоминала, что она не ушла далеко — просто ждала. Терпеливо, как всегда.

Ирония. Хирург умирает от сердца, которое он игнорировал всю свою первую жизнь, несмотря на предупреждения коллег. И теперь оно решило отомстить.

Или не отомстить. Может быть, просто довести начатое до конца.

Я закрыл глаза.

Семьдесят два часа. Этого должно хватить.

На что именно, пока не знал.

Глава 5

Проснулся я рывком.

Не от звука, не от холода. Тело просто решило, что хватит, и вытолкнуло меня из беспамятства так резко, будто кто-то плеснул в лицо ледяной водой. Сердце заколотилось, и я дёрнулся, пытаясь понять, где нахожусь, и тут же скривился от боли в затёкшей шее.

Пол. Я спал на полу.

Точнее, вырубился. Потерял сознание, сидя у стены, и провалялся так неизвестно сколько времени. Судя по тому, как ныла каждая мышца в теле — немало.

Провёл ладонью по лицу и почувствовал влагу в уголке рта. Слюна текла, пока я валялся тут, как пьяный бродяга после недельного запоя. Прекрасно. Просто прекрасно.

Стена за спиной была холодной и шершавой. Упёрся в неё руками и попытался встать, но с первого раза не вышло — ноги не слушались, колени дрожали, а в голове гудело так, словно кто-то установил там колокол и методично бил в него молотком.

Вторая попытка. Подтянулся, напрягая руки, и медленно выпрямился вдоль стены. Мир качнулся, пятна поплыли перед глазами, но я удержался. Постоял несколько секунд, пережидая головокружение.

Свет за окном изменился — стал мягче, приглушённее. Голубовато-зелёное свечение наростов потускнело, приобрело какой-то серебристый оттенок. Ночь? Или что-то вроде ночи в этом мире без солнца?

Сколько я провалялся? Час? Два? Больше?

Золотистый свет мигнул на периферии зрения, и я машинально скосил глаза.

[АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ НОСИТЕЛЯ]

[Время сна: 4 часа 23 минуты]

[НАПОМИНАНИЕ: До критической точки осталось 67 часов 37 минут]

Четыре с лишним часа. Неплохо для отключки на голом полу. И всего двенадцать процентов восстановления. Тело этого юноши было изношено до предела, и несколько часов сна мало что изменили.

Меньше трёх суток.

Смахнул табличку и оттолкнулся от стены. Первым делом — проверить пациента. Всё остальное потом.

Кровать стояла у противоположной стены, и я направился к ней, стараясь не наткнуться на разбросанные по полу склянки и какие-то тряпки. Ноги ещё подрагивали, но с каждым шагом слушались чуть лучше.

Тарек лежал на спине, укрытый тонким одеялом до подбородка. Дыхание ровное, глубокое. Никаких хрипов и судорог. Лицо расслабленное, без прежней синюшности. Губы порозовели, на щеках даже проступил слабый румянец.

Я опустился на край кровати и положил пальцы на шею мальчика. Пульс — шестьдесят четыре удара в минуту. Ровный, наполненный, без перебоев. Приподнял веко, проверяя реакцию зрачка —