Хроники закрытого города - Улана Зорина
«На берегу реки, что сокрыта в необъятной тайге за высокой бетонкой, есть обожжённая проплешина, уходящая в самые воды. Трава не растёт там, вырождаясь на самом корню, а живность старается избегать этого места. Именно в этом квадрате зачастую терпят крушения воздушные судна. Сила там плещется неимоверная. Она притягивает к себе разумных существ и отталкивает одновременно. Тебе следует найти это место, проникнуть под свинцовую толщу воды. И достать главный кристалл. Он намного больше, чем твой янтарный осколок, но ты справишься, я в тебя верю, – он обхватил тёплыми ладонями её лицо и заглянул ей в самую душу. – Я чувствую в тебе силу, дитя. Пока у тебя на шее висит дар Богов, я буду с тобой и сумею помочь. И тогда… – он нежно коснулся её лба своими губами. – Тогда я смогу вернуть себе тело, и мы навечно воссоединимся с тобой! Моя избранная! Моя королева!»
Эти слова жгли ей сердце, отпечатались глубоко в мыслях калёным железом. «Вместе навеки…» – плескалось в душе сладким нектаром. Да, она справится, она сможет достать этот камень. Древнюю реликвию божественной сущности. И пусть на дворе суровая осень, а река скоро покроется корочкой льда, Эльвира успеет.
Кончиками тоненьких пальчиков она коснулась пунцовых губ. Таких ярких и нежных, как у него… Девушка пригляделась. Глаза её стали больше, темнее. Казалось, вот-вот, и в них засияют созвездия. Эльвира вздохнула. Да, ей и вправду не показалось. Она изменилась. Неуловимо и бесспорно. Неотвратимо и неизбежно. Её внешность меняется с каждым днём, правильнее сказать, с каждой ночью. Она становится похожа на него… На своего тайного и загадочного возлюбленного.
«Мне нужны силы… Энергия жизни…» – звенело в ушах Эльвиры, когда она натягивала на себя школьное платье.
В комнату заглянула мать, и лицо её беспокойно нахмурилось.
– Эль, что с тобой? Ты так осунулась за ночь. Плохо спала? – два голубых глаза смотрели на Эльвиру с тревогой, и та поспешила развеять опасения матери. Ещё не хватало, чтоб та начала квохтать над ней, словно курица.
Эльвира натянуто улыбнулась и, пряча под платье кулон, повернулась к родительнице.
– Прекрасно спала, не волнуйся.
– Да? Но выглядишь ты ужасно. Пока ты тут, послушай Артёма, он только заснул, а я приготовлю тебе перекусить. И никаких отговорок, – повысила голос мать, видя, что дочь хочет вновь отвертеться от завтрака. – Тебе нужны силы…
– Силы… – повторила заворожённо Эльвира и вновь повернулась к зеркальной двери шкафа. Встретившись глазами с бездомными кратерами, она улыбнулась. Точно, младенец… Вот у кого энергии хоть отбавляй. Не спит и орёт постоянно. Что здесь плохого, если она возьмёт у братишки немножечко его искрящегося девственного напора? И он поспит, и мать отдохнёт, и возлюбленному Божеству угодить будет прекрасно. В миндалевидных глазах вспыхнуло жадное пламя.
«Да, – прошептал в голове дрогнувший голос. – Невинные самые сладкие! Отдай его мне, и я стану сильным. Легко помогу тебе достичь цели. И мы сольёмся навеки в неистовом танце любви!»
– Навеки… – повторила Эльвира и будто бы под гипнозом покинула комнату.
Мать гремела тарелками на кухне внизу, а Эльвира, пожирая ребёнка пламенным взором, склонилась над колыбелькой.
– Что мне делать?
– Предоставь это мне… Прислони ко лбу младенца кристалл…
Она безропотно подчинилась. Стянув с шеи цепочку, Эльвира положила сияющий камень на маленький сморщенный лобик братишки и залюбовалась. Тонкие паутинки сверкающих нитей потянулись к ребёнку, пронзили тонкую кожу, беспрепятственно проникая внутрь, наполняя крошечную головку янтарным сиянием.
– Да… – услышала она в голове сладострастные стоны. – Ещё, ещё. Хочу поглотить его. Испить полностью, опустошить никчёмный сосуд жалкой плоти… Ах, этот живительный нектар чистой энергии…
Малыш закряхтел, кожа его посерела, вокруг глаз появились круги, жиденькие волосики взмокли. Он беспомощно распахнул ротик, и глазам сёстры предстали белёсые беззубые дёсны. У ребёнка не было сил даже заплакать. Тревога кольнула сердце Эльвиры, она суматошно стащила с крошечного лобика пульсирующий камень и торопливо засунула в карман школьного фартука.
– Нет! – ослепительным светом взорвалось у неё в голове. – Не смей! Верни его обратно!
– Но ты убиваешь его… – робко попыталась возразить она, испуганно отступая.
– И что? Тебя разве это волнует? Зачем он тебе? Исчезнет он, и мать снова будет любить тебя безраздельно! И потом… Первый раз, что ли? Я приказываю тебе! Верни на место кристалл. Я ещё не закончил…
– Нет… – завизжала Эльвира, затыкая уши ладонями. – Прочь из моей головы! Тебя нет! Ты не существуешь!
– Я мыслю – значит, существую! А ты, моя королевства, сама впустила меня! Позволила овладеть телом… Отдала душу… Теперь отступать поздно! – высокомерно объявил голос.
– Нет, прошу тебя, уйди! Оставь меня! Не заставляй делать это… Я не могу… Не хочу… – взмолилась Эльвира, падая на колени возле кроватки младенца. В душе её похолодело.
– Ни за что! – рокочущий хохот заполонил мысли. – Мне нужна его жизнь, его энергия, сила. Встань и убей! Принеси его в жертву нашей любви!
– Нет, – хриплый шёпот царапнул ей горло, и чужая воля сдавила гортань, не давая вздохнуть. Эльвира напряглась, вытянула шею и заскребла по ней пальцами. Глаза её выкатились из орбит, а рот распахнулся в немом крике отчаянья!
«Нет! – мысленно вопила она. – Отпусти нас, пожалуйста».
Но он лишь смеялся и сильнее сжимал хватку.
«Вместе навеки», – с шумом крови билось в ушах.
– Я достану тебе камень со дна реки, только не трогай Тёмку, – из последних сил захрипела Эльвира и, не в силах больше выдавить из себя и словечка, подумала: « Иначе сам доставай свой главный кристалл, без меня».
Перед глазами замельтешили радужные круги, грудь жгло от недостатка воздуха. В голове всё перепуталось, и, ещё немного подёргавшись, Эльвира затихла. Однако краем затухающего сознания она успела почувствовать, как злобная воля Божества дрогнула. Гигант заколебался.
Тело девочки обмякло на пушистом ковре, затем ломано дёрнулось, изогнулось, и глаза распахнулись. Бездонные, антрацитово-чёрные, с россыпью золотых искр. Губы скривила улыбка, и тонкие пальцы ухватились за прутья детской кроватки.
***
Когда мать вошла в комнату, Эльвира так
