Хроники закрытого города - Улана Зорина

Странное пятое чувство подняло в душе его голову и не спешило снова уснуть. Ноги сами вели его к старому особняку, притаившемуся в конце улицы, прямо у чёрного зеркала. Щемящая боль кольнула в сердце: это озеро, оно так похоже на то… Ступин помотал головой, отгоняя воспоминания, и энергично растёр ладонями щёки. Он видел, как парень довёл подругу до дома. Как несмело поцеловал её и, окрылённый победой, проводил жадным взглядом до самой двери. Затем радостно хлопнул ладонью себя по бедру и вприпрыжку помчался назад. Когда фигура мальчишки растворилась в вечерних сумерках, Кирилл обречённо вздохнул. Прислонившись спиной к шершавому стволу массивного вяза, он устроился поудобнее и приготовился ждать. Ступин сам не понимал, зачем это делает, но упрямо стоял, таращась глазами в светящиеся прямоугольники окон.

С озёра наползал мутный туман. И чудилось майору в нём что-то знакомое. Все туманы весьма схожи друг с другом, и, отмахнувшись от своих страхов, Ступин застыл. Он присматривался и прислушивался, но пока всё было спокойно.

***

По лестнице застучали торопливые шаги. Взъерошенная и неопрятная мать, хмуря брови, спустилась к Эльвире. Девушка брезгливо поморщилась. Как она раньше не замечала, во что превратил цветущую женщину этот вечно орущий сопляк.

– Тише, тише, милая. Тёмка только уснул… – Эльвира скривилась. Мама, заметив гримасу на лице дочери, печально вздохнула.

– Потерпи, дорогая, скоро он подрастёт и нам всем станет легче, – приобняла она Эльвиру за плечи и спешно чмокнула в висок холодными губами. Сердце Эльвиры дрогнуло. Когда-то мама часто обнимала её, а теперь приходится довольствоваться мимолётными ласками.

– Переодевайся, а я накрою на стол. Соус хочешь?

Покосившись на грустное лицо матери, Эльвира, безразлично дёрнув плечом, пошла к себе в комнату.

– Да всё равно, – буркнула она, и мама помрачнела.

Женщина не понимала, что творится с её всегда такой доброй и весёлой девочкой. Откуда взялись бледность лица, синяки под глазами и такое холодное равнодушие ко всему. Надо бы им поболтать по душам, как и прежде.

Из родительской спальни внезапно донёсся жалобный писк, и, отбросив раздумья, Мария помчалась на кухню. Успеть бы покормить дочь, пока малыш не раскричался совсем.

***

Эльвира стащила платье через голову и натянула фланелевую рубашку. Длинную, до колен. И трикотажные штаны. Спортивные, с растянутыми коленками, в них очень удобно спать. Вздохнула, хлопнула ладонью по выключателю и, добежав в темноте до кровати, нырнула под тёплое одеяло.

Что-то неладное стало твориться в последнее время, и на сердце Эльвиры угнездилось давящее чувство беспомощности. Всё вышло из-под контроля. И внезапно вернувшиеся глупые отношения с Пашкой, и охладевшие взгляды подруг, и странные провалы в её памяти. Что она делает в минуты затмения? Где бродит? Что творит? После чего всегда ощущает себя выжатым цитрусом? Как будто все силы уходят, но куда?

Эльвира зажмурилась и потёрла виски большими пальцами, пытаясь освободить голову от гнёта беспокойных мыслей. Удалось ей это не сразу. И когда тревога постепенно покинула сонный разум, девушка сладко зевнула.

Погрузившись в сладкую дрёму, в тягучее жёлтое марево, она не заметила, как потеряла над телом контроль.

***

Холод пронизывал до костей, но упрямец уходить не спешил. Переступая с ноги на ногу, Ступин, ёжась от холода, кутался в воротник кашемированного френча.

Свет в окнах погас, и темнота жадно протянула к нему свои корявые руки. Ступин вздрогнул. В свете неясной луны тени словно ожили, стали раздутыми и объёмными. Дождь наконец прекратился, и ночное светило робко выглянуло из-под кустистых бровей равных туч. Промозглый ветер как будто специально срывал холодные капли с глянцевых веток и кидал их майору за шиворот. Ступин вздрагивал, матерился и с каждой минутой всё больше жалел, что пренебрёг советам любимой жены и не прихватил с собой шапку.

В который раз втянув голову в плечи и запахнув воротник, он со вздохом взглянул на часы. Луна, заботливо подсветив циферблат, вновь скрылась за тучами. Три часа ночи. Ступин уныло опустил плечи и тут же вновь получил за шиворот горсть ледяных брызг. Вся его решимость тотчас улетучилась. Запальчиво выругавшись, он энергично попрыгал, едва ли надеясь согреться, и прислонился к негостеприимному влажному дереву.

Внезапно неясный звук заставил Кирилла напрячься. Как по заказу, луна выкатила свой обкусанный лик, осветив тоненькую фигурку на ступенях особняка. Тени вокруг заворочались. В нос ударил запах боли и смерти. Гнетущая энергетика тлена взбудоражила волоски на руках, прошлась иглами по позвоночнику. Ступин торопливо шагнул за дерево и слился с корой. Тоненькая фигурка подростка судорожно дёрнулась. Ломаным шагом Эльвира спустилась с порожек и медленно двинулась по дороге. Проводив её настороженным взглядом, Ступин подался за ней.

На повороте к школе девушка остановилась, Ступин так же застыл и, заметавшись глазами, торопливо шагнул к ближайшему дереву. Лихорадочно соображая, гадал он, что же понадобилось школьнице тут, да ещё глухой ночью. Он хотел уже было сам подойти к ней, как краем глаза заметил движение. Низкая, закутанная в пуховик вторая фигурка выступила из темноты, и до сыщика донеслись приглушённые голоса.

– Что за секреты такие странные, Эль? Мы с тобой прям как преступники, встречаемся ночью, – дрогнул тонкий голосок.

– Я хочу тебе кое-что показать. Это тайна, – тихий шёпот из уст Эльвиры заставил Ступина вздрогнуть и насторожиться.

Она протянула девочке руку и разжала кулак. На ладони вдруг вспыхнуло солнышко. Всполохи тёплого янтаря заплясали вокруг, осветив девочек. Подруга Эльвиры ахнула и потянулась к кристаллу. Капюшон сполз, и каскад непослушных волос рыжим золотом рассыпался по плечам. Коснувшись кончиком пальца сияющего великолепия, девушка замерла. Ступин непроизвольно подался вперёд, ветка под ногой предательски хрустнула. Эльвира, мгновенно среагировав, повернула к майору лицо. Тот обомлел. Ноги буквально приросли мокрому асфальту. Его закружило, затянуло в бездонные провалы кромешного мрака. Ступин едва не заорал, почувствовав липкие прикосновения к оцепеневшему разуму. «Наш… К нам… С нами…» – зашелестело у него в голове. В глазах помутилось, мысли увязли в жёлтом тумане. Уже проваливаясь в жёлтое марево, Кирилл осознал, что сияние вокруг подруг иссякло, а сами фигурки так же спокойно, как и пришли, разошлись по домам.

«Что это было?» – с трудом всплыло в тягучем сознании. Разум Ступина уцепился за эту мысль, как утопающий за соломинку. Неимоверным усилием воли Кирилл не позволил себе потерять связь с реальностью, и уже через минуту его мысли очистились. Сознание вновь стало кристально ясным, и Кирилл огляделся. Он одиноко стоял на обочине, проваливаясь ботинками в жидкую грязь. Пальцы болели от напряжения, судорожно впиваясь ногтями в мокрую кору какого-то дерева, а вокруг