Легион Лазарей - Эдмонд Мур Гамильтон

— Теперь можешь передохнуть, — сказал Хирст Шерингу.

Несколькими минутами позже из большого грузового трюма «Счастливого Сна» катапультировался маленький космический скиф, который быстро затерялся в необъятности звёздной россыпи над Поясом.

Глава 4

Потерялся он ненадолго. Корабликом управлял Шеринг. Хронометр показывал четырнадцать часов и двадцать семь минут с тех пор, как они покинули «Счастливый Сон». Восемь из этих часов Шеринг провел в чём-то вроде коматозного сна, из которого вышел практически нормальным. Теперь рядом с ним в пневмокресле крепко спал Хирст.

Шеринг пихнул его.

— Просыпайся.

Потребовалось несколько толчков, чтобы Хирст застонал и открыл глаза. Он пробормотал что-то вопросительное, и Шеринг указал на широкий изогнутый экран, на котором отображалась полная панорама впереди и с обеих сторон.

— Хорошая была попытка, — пробормотал он, — но не думаю, что у нас получится. Взгляни вон туда. Нет, ещё дальше сзади. Видишь? Теперь с другой стороны. И один в кильватере.

Всё ещё сонный, но встревоженный, Хирст обводил вокруг своим ментальным зрением. Так оказалось проще, чем смотреть глазами. Два быстрых мощных буксира со «Счастливого Сна» и яхта Беллавера. Он хмурился от усиленного сосредоточения.

— Беллавер на борту. Со здоровенным гусиным яйцом на башке. Вернон там же, под крепкими щитами. Три аккуратных человека и пилот с наиживописнейшим носом. Плюс экипаж. Всего девять. По два человека в буксирах. Другой лазарь, которого я уложил, — он не с ними.

Шеринг одобрительно кивнул.

— Делаешь успехи. Теперь взгляни на наши топливные баки и скажи, что ты видишь.

Хирст выпрямился, полностью проснувшись.

— Практически, — сказал он, — ничего.

— Этот скиф предназначался лишь для коротких прыжков. Нам хватит, возможно, ещё на сорок пять минут, меньше, если начнём рулить. Они быстрее нас, поэтому они нас догонят, скажем, примерно через полчаса. Но наши друзья в пути…

— Друзья?

— Конечно. Не думаешь же ты, что мы бросаем друг друга? Не в братстве. Но им приходится добираться издалека. Мы можем встретиться не раньше чем через полтора часа, может, позже, если…

— Я понимаю, — сказал Херст. — Если мы все станем рулить.

Он уставился на экран. Вначале, следуя указаниям молодой женщины — её имя он так и не догадался спросить, — он установил курс, который завёл его глубоко в один из самых неосвоенных секторов Пояса. Он не был пилотом. Он мог, как и большинство людей своего времени, управлять простым кораблём в простых условиях, но их условия простыми не были. На скифе стоял радар ближнего действия без программ автоматического уклонения. Хирсту пришлось лететь на экстрасенсорном восприятии, высматривая метеоритные рои, астероиды, разнообразные обломки в этой адской дыре с поэтическим названием Пути Малых миров, а затем выясняя, между или над ними нужно пройти, чтобы обойтись без аварии. Шеринг сменил его как раз вовремя.

Он хмуро смотрел на кружащий сверкающий беспорядок за бортом: пыль, осколки и куски разрушенного мира. Всё поглотил туман, и его разум вновь рассеялся. Шеринг воевал с управлением. Он тоже летел на эспере. Буксиры и быстрая яхта Беллавера сокращали разрыв. Уровень в баках понижался, расходуемый не в свободном падении, а в постоянном маневрировании.

Хирст прошёлся ментальным взором внутри скифа, проверяя вакуумные костюмы и снаряжение в рундуке, а затем опять снаружи. Видение было чётким и свободным. Он мог смотреть на солнце и созерцать великолепное пламя короны. Он мог смотреть на Марс, старый, холодный и высохший, и на Юпитер, массивный, угрюмый и совершенно бесполезный, за исключением работы якорем для семьи сумасшедших лун. Он мог смотреть ещё дальше. Он мог смотреть на звёзды. Через некоторое время он подумал, что может посмотреть на целые галактики. Сердце заколотилось, а дыхание стало горячим и стеснило лёгкие. Ощущение было великолепным. Оно почти стоило всего, что произошло прежде. Его влекла изначальная беспредельность, чёрные бездны, освещённые золотистым, малиновым и переливчато-синим пламенем. Ему хотелось идти всё дальше и дальше, в…

— Ты слишком быстро учишься, — сухо обронил Шеринг. — Остановись на чём-нибудь маленьком, близком и грязном, а именно на астероиде, где мы можем приземлиться.

— Я нашёл его, — сказал Хирст. — Там.

* * *

Шеринг последовал его ментальным подталкиваниям.

— Чёрт, — сказал он, — ты не мог бы заметить что-нибудь получше? От этой Вальхаллы у меня мурашки по коже.

— Другие в пределах досягаемости слишком малы, или на них нет никакого укрытия. Нам придётся совсем немного времени подождать. Я так понимаю, ты хотел бы оставаться в живых, когда придут твои друзья.

Внезапно к ним ворвалась мысль Вернона.

— У вас только один шанс на это — сдаться, и немедленно.

— Социально ответственный мистер Беллавер до сих пор хочет дать мне эту работу? — съехидничал Хирст.

— Я вас предупреждаю, — заявил Вернон.

— Твой разум полон ненависти, — ответствовал Хирст. — Очисти его.

Он оборвал контакт с Верноном так же легко, как вешают телефонную трубку. Под воздействием стресса его новые силы стремительно развивались. Он чувствовал себя слегка пьяным от всего этого.

— Не превосходи себя, парень, — одёрнул Шеринг. — Пойми, ты всё ещё детёныш. — Затем он коротко усмехнулся и добавил: — Кстати, спасибо.

— Я в долгу перед тобой, — отговорился Хирст. — И ты также можешь поблагодарить свою подругу. Она приложила к этому руку.

— Кристина, — мягко сказал он. — Да.

Он резко бросил скиф по нисходящей кривой к астероиду.

— Как полагаешь, — спросил Хирст, — теперь ты можешь сказать мне, какого дьявола это всё означает?

— У нас есть звездолёт, — пробормотал Шеринг.

Хирст уставился на него. Довольно долгое время он не говорил ничего. Потом нарушил молчание:

— У вас есть звездолёт? Но ни у кого нет! Люди рассуждают, что однажды достигнут других звёзд, но никто ещё не пытался, никто не мог попробовать… — он запнулся, внезапно вспомнив мрачный одинокий корабль и смотрящую на него женщину с сердитыми глазами. Даже при его изумлении ситуация стала ему понятнее. — Так вот в чём вопрос — в звездолёте. И Беллавер зарится на него?

Шеринг кивнул.

— Так-так, — сказал Хирст. — Продолжай.

— Ты уже развил некоторые удивительные умственные способности, с тех пор как вернулся с той стороны. Ты увидишь, это только начало. Радиация, разнообразное облучение. Возможно, сам акт псевдосмерти. В любом случае мозг изменяется, активизируется, высвобождается большая часть его обычно неиспользуемого потенциала. Ты всегда был хорошим специалистом. Ты обнаружишь, что твой уровень возрастает, в конечном итоге — до уровня гениальности.

Скиф резко вильнул, когда Шеринг увернулся от просвистевшего куска скалы размером с небоскрёб.

— Вот одна из причин, — сказал он, — почему мы хотели