Хроники закрытого города - Улана Зорина
Глава 8
Ступин негодовал. Только что недалеко от школы прохожий, гуляя с собакой, обнаружил труп. Точнее, собака наткнулась, а испуганный хозяин поспешил позвонить из ближайшего таксофона в 02.
– Да что же это такое, – в отчаянии рвал на себе волосы Ступин. Опять труп, и снова та школа.
Тело опознали быстро. При себе у подростка имелся портфель, естественно, с дневником и тетрадями. Оставалось неясным, что несчастному в такую погоду понадобилось позади школы, да ещё и под старой, вот-вот готовой развалиться на куски обшарпанной лестницей.
Белоусов Андрей – учащийся 11 «Б» класса Североуральской средней школы номер 3. Той самой, злополучной, где за несколько дней уже произошли два несчастных случая.
«Что же стряслось?» – с ужасом гадал Кирилл. Что могло случиться со здоровым, полным сил и энергии семнадцатилетним мальчишкой? Как на иголках мерил шагами он коридор возле прозекторской. Что скажет патологоанатом? В чём же причина столь странной смерти? Внешних воздействий не обнаружено. Мальчишка словно уснул.
Беспомощно закусив губу, Ступин сцепил руки в замок и напряг пальцы. Ну почему на него столько свалилось. Надо же было начальству отдать это дело именно ему.
– Спасибо тебе, генерал Шилин, – с иронией в голосе произнёс Ступин и вздрогнул от звука собственного голоса.
Дверь в прозекторскую распахнулась, и на пороге возник огромный жилистый мужик, больше похожий на лесоруба, чем на судмедэксперта. Ступин с надеждой в глазах воззрился на криминалиста, но тот скупо качнул головой.
– Нечем мне порадовать тебя, майор, – голос врача был под стать его фигуре, басовитый, утробный. – Никаких следов насилия, ни капли яда. У парня просто остановилось сердце.
– Как же так? Разве такое возможно?
– Если судить по расширенным зрачкам и застывшей на лице гримасе ужаса, кто-то здорово его напугал.
– Как такое возможно? – дрогнувшим голосом повторил вопрос Ступин.
– Ну, как мне объяснить вам, коллега, – сложил на груди руки судмедэксперт. – В момент испуга у человека обостряются все чувства. Дыхание становится глубоким, чтобы организм получал больше кислорода. Мышцы напрягаются, а остальные функции организма, наоборот, могут приостановиться. В этот момент организм совершенно не думает, допустим, о пищеварении. Он стремительно входит в состояние, когда остаётся лишь два выбора: бить или бежать!
Да-да, коллега, не хмурьтесь. Это гипоталамус решает, есть тут угроза или нет. Он посылает сигнал в гипофиз, а тот в свою очередь активирует всплеск гормонов в надпочечниках, которые выбрасывают в кровь адреналин.
Выброс адреналина – это непроизвольная реакция, контролируемая симпатической частью вегетативной системы. Перед лицом опасности эта реакция заставляет бешено колотиться сердце, расширяет зрачки и усиливает приток крови к мышцам.
– Подождите, доктор, но мальчик же не бил или бежал, он умер, – прервал криминалиста Кирилл.
– Да, я о том и говорю, экий вы нетерпеливый, коллега. Выброс чудовищной дозы адреналина в кровь может не только придать человеку силы в опасной ситуации, но и навредить сердцу. При высвобождении адреналина в сердце раскрываются кальциевые каналы, что заставляет мышечную ткань сильнее сжиматься. Если человек сильно испуган и адреналина слишком много, может начаться аритмия. Сердце начнёт, скорее, непрерывно дрожать, нежели регулярно сокращаться. Это приведёт к падению давления, а без достаточного кровоснабжения мозга человек теряет сознание. А затем наступает и смерть.
– А что, парень страдал сердечными заболеваниями?
– Это вовсе не обязательно. К фатальному выбросу адреналина может привести сильный страх и у вполне здоровых людей. Даже и у нас с вами, – детина наклонил голову так, чтобы взглянуть в глаза Ступина из-под прозрачных очков. Кирилл вздрогнул и поморщился.
– Что же могло напугать так парнишку? – вырвалось у него.
Растопырив ручищи, судмедэксперт пожал массивными плечами.
– А уж это узнать – ваша работа, коллега. Разрешите откланяться? Полный отчёт о вскрытии будет завтра, – и, поправив на груди фартук, патологоанатом вновь скрылся в прозекторской.
Задумчиво почесав подбородок, Ступин нахмурился, на душе его скребли кошки. «Неладно что-то в Датском королевстве…» – пробормотал он и, запахнув полы фирменного пальто, поспешил домой. Анна уже наверняка волнуется, а работа, что ж, работа не волк, в лес не убежит. Завтра будет новый день…
***
Что-то приближалось, заполняло тяжестью каждую клетку, отнимая возможность двигаться и чувствовать. Каждый вдох требовал невероятных усилий. Сознание постепенно меркло, но Ступин не падал: казалось, воздух уплотнился и держал его, не давая занемевшему телу безвольно осесть. В ушах стоял шёпот, нет, не шёпот, крик. Дикая какофония шелестящих звуков, слов, стенаний.
«Наш… К нам… С нами…»
Неимоверным усилием, он разомкнул веки, но вокруг была только жёлтая муть. Густой туман. Липкий, осязаемый. А из самых недр его к Кириллу тянулись тысячи бесплотных рук. Множество провалов глазниц на светящихся янтарём черепах пялились на него золотистыми искрами из живой черноты. Бездонные глотки распахивались, клацая челюстями, и жалобно выли.
Он отшатнулся, но не сдвинулся с места. Хотел закричать, но бескровные губы даже не дрогнули. Лёгкие не шелохнулись. Ступин с ужасом осознал, что не дышит. Липкими щупальцами жёлтая субстанция обхватила всё тело. Сдавила глотку, забралась в ноздри. Мозг Кирилла вопил и бился в конвульсиях от омерзения, но янтарному спруту не было до этого никакого дела. Он настойчиво заползал в недвижимое тело. Скручивал мышцы, насиловал разум.
Ступин уже не ощущал свою плоть. Везде был лишь янтарный туман. Он и был этим туманом. Когда последняя крупица сознания готова была вот-вот раствориться в вездесущем рокоте чужих шепотков, Ступин резко проснулся. Обливаясь холодным потом, он судорожно вздохнул и ощупал своё тело липкими пальцами.
– Господи, ну и приснится такое, – выдохнул он с облегчением и испуганно покосился на Анну.
Жена мирно спала, прижав руки к груди. На безмятежном лице её блуждала улыбка. Лоб Кирилла разгладился. Что снится сейчас Анне? Наверняка что-то хорошее. И укрыв одеялом любимую женщину, Ступин снова лёг рядом.
Сегодня Анна впервые после долгой разлуки легла рядом с ним в постель. И ему снова приснился кошмар. Не такой, как тогда, когда они познакомились. Не было в нём сейчас страшного зверя и дикой погони. Сейчас сон обрёл новые грани ужаса. Невыносимое чувство бессилия перед натиском чужой злобной воли. Настойчивой и бескомпромиссной. Жуткой и противоестественной. Что означает его сон? Справится ли он сейчас, после прошествии стольких лет, с неосязаемым чуждым сознанием? Ступин боялся признаться себе в том, насколько он не уверен в победе сейчас. Но что толку сыпать порох на огонь своей души, ведь так можно и сгореть дотла.
Ступин закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. «Хватит ныть», – скомандовал он себе мысленно и повернулся на другой бок, спиной
