Наблюдатели - Ада Ленц
— Конечно знаю, — к моему удивлению ответил он и рассказал про заброшенную пятиэтажку на окраине соседнего городка. Лет пять назад её расселили, а снести так и не снесли. Что странно: по ней не лазят подростки, и бомжи в ней не живут. А из оставленных квартир ни одной вещи не пропало. И это при том, что дом никем не охраняется.
— Откуда вы знаете про дом? — спросил я.
— Хотите я расскажу историю? — вопросом на вопрос ответил старик.
— Рассказывайте, — махнул я рукой.
Адам Петрович принялся объяснять, что работал некогда в архитектурном бюро и у него остались там знакомства. Он любит иногда прийти как прежде попить чая, поговорить... дальше я уже не слушал.
Дом оказался самой обычной хрущёвкой. Серые стены, но окна уже все пластиковые и очень чистые. На подоконнике первого этажа виднелись очертания цветка в горшке, всё остальное тонуло в непроглядной тьме. Я подошёл ближе и сразу почувствовал ту же невидимую преграду, которая отделяла меня от домика у обрыва. Мне стало страшно, но воспоминания убедили меня, что ничего плохого со мной не произойдёт. Нужно только глубоко вдохнуть и как можно быстрее добраться до подъезда.
Наверное со стороны это выглядело забавно: взрослый человек зажмуривается, глубоко вдыхает и бежит по направлению к дому. Остановился я, лишь ударившись лбом о металлическую дверь подъезда. В голове загудело, из носа потекла тонкая струйка крови. Я вытер кровь рукой и решительно потянул на себя дверь.
Подъезд как подъезд, стены сверху белые, снизу зелёные. Только характерных запахов еды и табака не хватает. Здесь вообще не было запахов. Я шагнул к первой квартире и попытался нажать на звонок. Он не нажимался. Рука словно скользила по гладкой поверхности. Я стукнул пару раз по двери, но не услышал ни звука. То же самое со второй квартирой, и с третьей, и с четвёртой. Пришлось подняться на второй этаж. Там мне повезло: за закрытой дверью раздался похожий на птичьи трели звонок.
— Здравствуйте, вы к папе? — дверь отворилась, и передо мной появилась девочка, похожая на Алису Селезнёву из старого советского фильма. — Папы нет. Он дежурит на станции.
Девочка была одета в коричневое платье с чёрным фартуком, на шее красный пионерский галстук. За её спиной у зеркала я заметил отрывной календарь, который сообщал, что сегодня 25 апреля 1986 года. Я спросил, зовут ли её папу Андреем Петровичем.
— Нет, — засмеялась девочка. — Он Владимир Иванович.
Я ответил, что ошибся домом, извинился и сбежал вниз по лестнице. На лавочке перед домом меня ждал Олег.
— Вы мне наврали, — сказал я, садясь рядом.
— Да, хотя чисто технически нет.
Олег выглядел точно так же как много лет назад, не постарел ни на год. Даже костюм тот же самый, «сопливый».
— Это как технически? — не понял я.
— Просто мы не умеем врать.
— Мы?
Я пригляделся. Было в нём что-то нечеловеческое. Глаза! Время от времени они становились не такими, какими должны были быть. Зрачок у них что ли вертикальный?
— Вы не человек?
— Нет, — Олег улыбнулся. — Хочешь, расскажу тебе историю?
— К чёрту истории! — вспылил я. — Лучше скажите, что вы такое?
— Не что, а кто. Я с другой планеты. Смотри внимательно!
Я уставился на Олега. На миг вместо молодого человека возникло существо с серо-зелёной кожей, непропорционально длинными руками и ногами, лысым вытянутым черепом.
— Ящерица! — непроизвольно вскрикнул я.
— Фу-фу-фу! — скривился Олег. — Холодная гадкая мерзость! Не сравнивай, будь добр!
— Ладно, — попытался успокоиться я. — Пришелец. Круто! Но у меня куча вопросов. И самый первый: как это вы не врёте? Мне-то ты наврал тогда.
— О, мы уже на «ты»? — оживился Олег. Чему он так радуется интересно? — И да, мы не врём, не умеем. И я не врал, просто рассказывал историю. Мы ужасно любим рассказывать истории, хлебом ни корми. Вот если бы ты напрямую спросил, я бы уже не отвертелся. А история — это история. У нас, знаешь ли, нет телевидения, театров, книг в привычном вам понимании, зато мы все рассказчики. Кто-то лучше, кто-то хуже. Есть и настоящие мастера.
— Адам Петрович из ваших?
— Ну, да.
— Ко мне приставили, чтобы следить? Зачем?
Олег вздохнул:
— Начну с того, что он не один за тобой наблюдал. Но только из научного интереса, поверь мне. Я тебе тогда экспериментальное вещество впрыснул для потери памяти. Надо же было посмотреть, как всё пройдёт.
— Ясно, подопытный кролик, — я начинал злиться. — Чтобы не вспомнил, не рассказал.
Олег расхохотался:
— Да не поэтому! Сто раз тебе говорить? Иди рассказывай! Кто тебе поверит? Вон у вас на одном канале целыми днями передачи крутят про рептилоидов и прочую нечисть. Много им верят? Принудительно у вас не лечат. Станешь городским сумасшедшим да и всё. Доказательства, если и найдёшь, не помогут. Скажут: искусственный интеллект постарался. Делов-то!
Из кустов, неторопливо потягиваясь, появилась кошка, почти вся чёрная с белой отметиной на носу. Она настороженно уставилась на Олега, словно раздумывая о чём-то, потом вдруг замурлыкала, подбежала к нам и принялась тереться о ноги Олега.
— Кошки хорошие, — сказал он, наклонившись, чтобы почесать кошку за ухом. На лице его возникла блаженно-глупая улыбка. — Мяконькие, тёплые. У нас таких нет. Пробовали разводить, не прижились. Из-за них половина туристов сюда и летает.
— Туристов? — удивился я.
— А кто же ещё? Я ж говорю: развлечений у нас почти нет, а у вас интересно. Животный мир, растительный, сами люди. Всё разное, яркое. У нас серость в основном. Вот и прут к вам туристы, кто на день, а кто на несколько лет. Но я лично учёный. Если по вашему, то историк, социолог, психолог, этнограф в одном флаконе. Смешать и взболтать получше. Изучаю вас в привычной среде обитания. Но я в основном по прошлому работаю, когда финал уже ясен.
— И много вас? Сотни тысячи?
— Я тебе что бюро статистики? Откуда я знаю? — Олег поднял кошку себе на колени. — Пара-тройка миллионов где-то. Это туристы. Учёных конечно поменьше.
Пара-тройка миллионов? Я оцепенел. Выходит, я каждый день вижу пришельцев, не понимая, что это они?
— Лицо попроще и не бойся ничего, — успокоил Олег. Завоёвывать мы вас не собираемся, вредить тоже. Разве что отдельные личности барагозить начнут, но мы их быстро утихомирим. Есть способы. По глазам вижу хочешь спросить, нет ли наших во власти. У вас
