Янтч - Майлз Нортон

Пистолет прижался к виску – холодный, как прикосновение Карла. Слеза (единственная, непрошеная) прожгла кожу, оставив след, как от пули. Она упала на кафель с хлопком, который эхом разнесся по пустой квартире.

Тишина. Потом – смех. Его собственный. Хриплый, рвущийся, как провода под напряжением.

Какого чёрта? Он – Фрэнк. Человек, который не чувствует. Инструмент, который не ломается.

А сейчас… Сейчас он стоял в своей золотой клетке, с оружием у головы, и плакал из-за какого-то Джона. Из-за его Оливии. Из-за их сломанной любви, которой он, Фрэнк, никогда не имел.

Палец на спуске дрогнул. Не сейчас. Не так.

Он опустил пистолет. Мысль ударила в висок, как шальная пуля. Фрэнк замер.

Пистолет еще теплый в его руке. Еще пахнет порохом от вчерашнего «дела». Еще помнит, как ложится в правильные руки.

Но сейчас… Сейчас он сжимал его слишком сильно.

План. Нужен план. Предупредить Джона – нельзя. Телефоны под колпаком. Убрать Карла – смешно. Даже мысли об этом пахнут могилой. Исчезнуть вместе с Джоном – куда? У Карла длинные руки.

Фрэнк вдруг осознал, что улыбается. Черт. Такого не было лет десять.

Он подошел к окну (пуленепробиваемому, но бесполезному). Город спал. Где-то там Джон – тоже. Не зная, что рядом…

Нет. Не завтра.

Фрэнк рванул к шкафу, выдрал ложную стенку (там лежало «на черный день» – паспорта, деньги, ключи от старой Toyota).

«Черный день» настал. Фрэнк рванул шкаф нараспашку.

Спортивная сумка (черная, без логотипов, как и всё в его жизни) шлепнулась на кровать. Молниеносные движения: пачка денег (не отмытых, на случай «аварийного выхода»), чистый паспорт (не его фото, но его глаза на снимке), «глушилка» (самодельная, проверенная в деле), второй ствол (маленький, грязный, без регистрации).

Каждый предмет летел в сумку с металлическим стуком. Остановился перед фотографией в рамке (подарок Джона на какое то Рождество: они оба пьяные, гримасничают). Рука дрогнула.

– Ты же не станешь сентиментальным, старина?

Выдрал фото из рамки, смял в кулаке – швырнул в сумку.

Последний взгляд на квартиру: дизайнерский светильник (никогда не включал), дорогая аудиосистема (никогда не слушал), кровать (никогда не спал спокойно).

Хлопнул дверью. Лифт (камеры в углу) не вызвал. Шагнул на лестницу – тьма, запах бетона и собственного пота.

12 этажей вниз. 12 этажей к свободе. На площадке между 3-м и 2-м – замер.

Телефон в кармане вибрировал. Телефонный экран светился в темноте лестничной клетки, как глаз демона.

«Карл. Приезжай. Есть План».

Фрэнк замер.

Ловушка?

Или…

Сумка (тяжелая как грех) напрягла плечо.

Два варианта: бежать – сейчас, немедленно, пока Карл не поднял тревогу или приехать – сыграть в покер с дьяволом в последний раз.

Фрэнк провел рукой по лицу – липкий пот, дрожь в пальцах.

– Ты доверяешь мне, Фрэнк?

Голос Карла в памяти.

– Как себе.

– Вот и правильно.

Фрэнк набрал номер. Один гудок. Два.

– Я в пути.

Он вышел на улицу. Рассвет разрывал небо кровавыми полосами. Машина, обычная, ждала на прежнем месте. Фрэнк поставил сумку в багажник. Машина рванула.

Фрэнк смотрел в окно. Город просыпался.

Спустя какое-то время в офисе Карла.

Темный кабинет Карла. Единственный источник света – тусклая лампа на стальном столе, отбрасывающая острые тени. Стены, обитые звукопоглощающими панелями, делают пространство глухим, как склеп. В воздухе витает запах дорогого виски, сигарного дыма и чего-то металлического – может быть, крови или оружия.

Фрэнк шагнул внутрь. Его кожаные ботинки бесшумно прилипли к черному мраморному полу. За спиной дверь закрылась с мягким шипением петель, отрезая последний путь к отступлению.

Карл стоял у панорамного окна с тонированными стеклами. Его силуэт растворялся в отражении города. В руке – хрустальный бокал, где янтарная жидкость медленно стекала по стенкам, оставляя жирные следы.

Тик-тик-тик.

Звук маятниковых часов на стене резал тишину, отсчитывая последние секунды перед бурей.

– Четыре минуты, – голос Карла был гладким, как лезвие бритвы. – Я начинал волноваться.

Фрэнк почувствовал, как холодный пот скатывается по позвоночнику под тяжелым шелком рубашки.

– Пробки, – бросил он коротко, пальцы непроизвольно сжали ремень сумки, которая осталась в машине.

Карл медленно повернулся. Свет лампы выхватил из темноты его лицо – резкие скулы, шрам через бровь, глаза, в которых не было ничего человеческого.

– Джон отказался, – он сделал глоток виски, горло двигалось медленно, как у удава, заглатывающего добычу, – его губы искривились в подобии улыбки. – Будто мораль имеет значение, когда на кону миллионы?

– Он думает, что может просто уйти, – Карл провел пальцем по стеклу, оставляя жирный след. – Но мы же знаем правду, да, Фрэнк?

Где-то в здании хлопнула дверь, эхом прокатившись по бетонным коридорам.

– Ты знаешь, что ломает людей быстрее всего? – Карл поставил бокал, хрусталь звонко стукнул о сталь, – Не пытки. Не угрозы. Надежда.

Он открыл нижний ящик стола, достал пистолет – старый Glock, потрепанный, но ухоженный.

– Даешь человеку веру в спасение… – он положил оружие на стол с металлическим стуком. – А потом отнимаешь ее, – его пальцы легли на рукоять, лаская. – В этот момент они подписывают что угодно.

Фрэнк почувствовал, как слюна во рту превращается в песок.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – его голос звучал чужим, как будто кто-то другой говорил его ртом.

Карл улыбнулся во весь рот, обнажив безупречно белые зубы.

– Всё просто. Ты подготовишь его. Он доверяет тебе, – Карл щелкнул пальцами – звук как выстрел в тишине. – А потом мы забираем его последнюю надежду.

– После сделки… – Карл развел руками, – вы исчезаете. Оба. А я… – он притворно вздохнул, – умру. По крайней мере, так подумают все.

Где-то внизу заревела сигнализация, на секунду окрасив стены в красный, потом смолкла.

Фрэнк сглотнул. В ушах стучала кровь.

– Что именно нужно сделать?

Карл наклонился вперед. Его тень накрыла Фрэнка, как саван.

– Доставишь ему посылку, тайно… – он сделал театральную паузу, – с его восковой головой.

Часы пробили полдень. Где-то в городе завыла сирена.

Фрэнк посмотрел на пистолет на столе. Свой старый Glock. Тот самый, который он «потерял» три года назад.

– Когда?

– Сегодня в полночь, – Карл откинулся в кресле, которое заскрипело, как виселица. – Я подготовлю всё. Ваши документы в сейфе. Ключи от машины. Новые паспорта, – он улыбнулся. – Даже немного романтично, не находишь? Последнее дело перед исчезновением.

Фрэнк медленно кивнул. Шея будто налилась свинцом.

– Я понял.

Он развернулся к выходу. Ноги были ватными.

– Фрэнк.

Он остановился, не оборачиваясь.

– Не подведи меня, – голос Карла тек за спиной, как медленный яд. – Мы же друзья, да?

Фрэнк распахнул дверь, обнажая темный коридор. Он шагнул в