Смертельный танец металлической моли - Ирина Николаевна Пименова
Через двадцать минут, оставив позади всю суматоху большого города, он погрузился в прелесть почти дачной застройки.
В их районе не было единого архитектурного стиля. Это только сейчас люди задумались, что калейдоскоп форм несколько мешает целостному восприятию ландшафта, а тогда, пятнадцать лет назад, каждый строил то, что ему нравится. Так рядом с домом – «куском льда» мог соседствовать семейный жилой комплекс из четырех-пяти соединенных друг с другом весьма крупных «галечных камешков», а поодаль стоял мутно-стеклянный фасад дома-шайбы. Киру из всех конструкций очень нравился дом – коктейльная льдинка со скошенными ребрами.
Независимо от типа, каждый дом обрамляли фасадные растения, придавая микрорайонам уют. Днем на стенах проявлялись окна, сохраняя непрозрачность снаружи, но давая возможность жильцам прекрасно видеть все, что происходит на улице.
Оказалось, что в тех домах, которые походили на галечные камушки, небрежно наброшенные архитектором друг на друга, очень хорошо экономится энергия. Поэтому у застройщиков такие «камешки» расходились, как горячие пирожки. К тому же, их покатые округлые формы способствовали маленькой тени и снижению ветровой нагрузки. А это важно, потому что здесь мало солнца.
Его дом напоминал крупную раковину улитки. Они всей семьей выбирали эту конструкцию, ну и, конечно, сыграло желание угодить дочке.
Кир, припарковав свой флайер поодаль и войдя в дом, сразу спустился вниз по маленькой лесенке. Привычным движением подбросил куртку, которую едва успел подхватить робот-вешалка, вылетевший из распахнувшегося шкафа в стене. Уже через секунду ветровка висела на плечиках, разглаживаемая и освежаемая потоком наночастиц с антибактериальным и ферменторасщепляющим эффектом.
Пройдя немного по ярко освещенному проходу, он услышал в спину:
– Добрый вечер Кирилл Яковлевич! Дома никого нет. Вы – первый вернулись. На обед чарующая утка терияки с лапшой удон, припущенная в овощах и травах земного округа обитания, – это домашний робот поприветствовал хозяина.
Кир мысленно улыбнулся. Он любил простую еду.
Поставив портфель на одну из четырех овальных табуреточек, формой напоминавших грибы лисички с вогнутыми шляпками, расположившихся вокруг каплеобразного стола, узкой частью переходившего в стену ниши, которой холл отделялся от гостиной, он чуть помедлил и мягко сказал:
– Отнеси ужин во внутренний дворик. Прекрасный летний вечер, – и направился на второй этаж, переодеться.
Холодный бежевый оттенок гостиной разбавляли устроенные прямо в доме широкие островки живых растений, приземистых и не цветущих. Они тянулись справа и слева от придверной лесенки до зоны стола с табуретками, придавая направление и извилистость проходу. В одном из них прятался маленький фонтан, выходящий из конструкции, напоминавшей сердцевину цветка, «лепестки» которого оказались бежевыми уютными и удобными диванчиками на одну-две персоны. Кирилл заказал эту запрограммированную мебель на другом конце Рукава Ориона, в туманности Совы. Там нет жизни, и она используется как удобное, а, главное, просторное место для складов брейннет-магазинов. Такие кушетки в нужный момент времени начинали самоочистку и обновление. Это свойство очень понравилось Кириллу. Не надо мыть, да еще и имеет двести пятьдесят шесть встроенных новых образов! Если надоел диван, можно трансформировать во что-то другое!
Но самой яркой частью дома стала фронтальная ячеистая стена, довольно протяженная, овальная, вмещающая слева вход и простирающаяся дальше направо, где уже с уличной стороны располагался внутренний дворик. Эта стена представляла собой самую обычную, далеко не инновационную мозаику округлых, каплеобразных стекол-ячеек желтого, оранжевого, красного, потом салатового, зеленого, лазурного и, наконец, фиолетового и кобальтового оттенков. Они закручивались и раскручивались в спирали, переходящие друг в друга, вызывая ассоциации с щупальцами осьминога, раскрывающимися в разные стороны. Такая броская композиция придавала дому шарм, в любую погоду поигрывая цветовыми бликами ранним утром и на закате.
Пока Кир переодевался наверху в спальне, «открыв окна», то есть сделав прозрачной изнутри одну из стен, внизу внутреннее освещение стало немного сильнее. Это с приходом вечера включились фонари во дворе, выделив ротанговые стол и кресла на лужайке, на некотором удалении от спокойного прудика. На крыше сами собой закрылись жалюзи комплекса солнечных панелей, спрятавшись до утра, а вокруг дома поднялся невидимый электромагнитный занавес от чужих.
Когда он менял одежду, в стенах проявились шкафы со своими полочками и дверями, а как только он закончил, вся мебель «исчезла», «растворилась», не оставив ни намека на ее присутствие. Кир «закрыл окно», сделав его непрозрачным, и вышел.
Еще никто не пришел домой, и он послонялся у пруда, прошелся босиком вдоль берега по теплой мягкой траве, потом, неуклюже вставив ноги в домашние сандалии, сел в кресло и бегло просмотрел отчетность «умного дома»: что лежит в холодильнике, меню на завтра, сделал пометку поднять яркость комнатных светильников и снова задумался о работе.
Когда начались эти вспышки и энергетические прилеты, он с удивлением понял, что они почти не влияют на него. Настоящая аномалия! Ведь он видел, что все, абсолютно все вокруг, корчатся от головной боли или сразу падают ничком без сознания. Немного повременив и все обдумав, он рассказал об этом заведующему своим отделением, и они начали исследовать организм Кира в поисках чего-то такого, что отличает его от других переселенцев. Постепенно к этому эксперименту подключились специалисты центра, где работали Андрей и Мишка, в надежде, что скоро найдется лекарство или биологический механизм, блокирующий воздействие. Огромные отчеты отражали результаты ежедневных анализов Кира, работу его внутренних органов и систем, сердечную и мозговую деятельность, его реакции после удара. Для этого он постоянно носил с собой мини-биосканер, фиксирующий все, что с ним происходит во время прихода волны. Но сведения ничем не отличались от тех, которые демонстрирует обычный среднестатистический человек при отсутствии всякого влияния. Так что пока все было безрезультатно.
Кир с опаской согласился на подобные манипуляции, понимая, что придется отдать свою спокойную и комфортную жизнь на растерзание ученым-экспериментаторам, но в нем поселилась вина за то, что впервые столкнувшись с этим явлением на улице, он не помог никому. Конечно, повлияли испуг, неожиданность, потрясение, но он клял себя за это, часто видя в кошмарах ту женщину…
Так что теперь он был полностью во власти исследований. С него взяли расписку о неразглашении информации о том, что он обладает непонятными способностями, и о том, что вообще что-то изучается в этой области. В его личной области.
А
