Смертельный танец металлической моли - Ирина Николаевна Пименова
Андрей взял одну такую пузатую сулею, поиграл ею, слабо подбрасывая, словно взвешивая, потом потер длинное горлышко и присмотрелся. Почти сразу возникли силуэты… Он увидел, как ранней осенью в городском парке гуляют двое: темноволосый долговязый парень и собака, золотистый ретривер. Она то крутилась поблизости, то убегала за палкой или резко разворачивалась на месте, поднимая вокруг себя ворох ржавой палой листвы, по цвету почти сливающейся с ее шерстью. Он ловил ее игривый взгляд на себе, отвечая на него радостным смехом. Погода стояла солнечная, щипающий холодком воздух поблескивал в сочных кронах еще зеленых деревьев. За ними угадывались очертания белого города, были слышны птичий гомон, детские крики и стук каблучков, спешащих по делам прохожих.
– Никки! Никки! Ко мне! – громко и задиристо прокричал парень.
Собака на полпути обернулась и в вихре лап понеслась назад, держа в зубах найденный мячик. Казалось, она сшибет Андрея! И вдруг мяч полетел вперед, прямо на него… Андрей, увлекшись картинкой, вытянул руку в желании поймать его. Он тихо рассмеялся от удивления и умиления, сидя в своем кабинете на планете Сомни. Они так и играли: Никки в сулее, в воображаемой Москве, на Земле, а Андрей – на другой планете.
Через полчаса видение закончилось, оно помогло ему отвлечься. Это было воспоминание о его молодости, которую он после проекта «Станция» провел в Москве, когда учился в университете и имел собаку по кличке Никки. Перед полетом на Перфиду он отдал ее Александру Петровичу, и та прожила с ним всю жизнь. Никки знала его, принимала, как друга, так что этот переезд не стал для нее болезненным, да и он, в свою очередь, очень привязался к ней. Они вместе ездили в отпуск, бок о бок переживали тяжелые для Андрея времена в экспедиции на Перфиде.
Вернувшись с Перфиды, Андрей уже не застал старого пушистого друга – собаки так долго не живут даже в XXII веке, но о ней остались счастливые воспоминания.
Андрей еще раз тихо улыбнулся одними уголками глаз. Перевернув сулею, он глянул на состав и, мягко улыбаясь в унисон своим мыслям, прочитал среди прочих ингредиентов Inebreare Noticia – древний цветок холодного голубого оттенка, клонированный на Земле.
«Все-таки ему нашли полезное применение!» – подумалось Андрею.
Вернувшись в «здесь и сейчас», он мысленно охватил свой путь на Сомни, начиная с тех пор, когда пятнадцать лет назад прилетел сюда вместе с первыми переселенцами. Они для того, чтобы жить, а ученые, инженеры и космологи – для продолжения изучения планеты.
Им представилась невероятная удача найти планету, практически ничем не отличающуюся от Земли. Только придирчивые специалисты выделяли ничтожные изменения в составе воздуха, почв и воды.
Уже давно, улетая на другие планеты, люди добровольно соглашались на генные изменения в своих организмах. Им придавали расширенные функции, фактически они становились генно-модифицированными. Это помогало приспособиться к иному составу воздуха или другой силе тяжести. Когда условия оказывались очень суровыми, предпочтение отдавали жизни в подземных городах. В случае с Сомни нужно было совсем чуть-чуть поменять себя, так что на это соглашались с легкостью. К тому же, эти изменения оставляли возможность вернуться на Землю.
Главная задача первых переселенцев состояла в том, чтобы сохранить местную природу, очень аккуратно и медленно внося в нее гибриды земной и сомнианской флоры. Удивительно, но на этой планете не оказалось никаких животных. Вот эту загадку им предстояло раскрыть, а пока колония медленно расширялась. Люди осваивали местный ландшафт и построили свой первый город – Ами́титос.
Все шло своим чередом, и уже через полгода командировка Андрея должна была закончиться. Он готовился вернуться домой, встретить Александра Петровича и Яру, для этого по ходу заскочить к ней на Марс. Однако недавние тяжелые и непонятные события не позволяли ему оставить этот мир просто так, не разобравшись в происходящем.
Периодически мирный уклад людей нарушали космические электромагнитные удары местного светила, Гипноса[4], которое с завидной настойчивостью, раз в три-четыре месяца, выпускал злосчастные энергетические сгустки. Они, достигая Сомни, вызывали всепоглощающие магнитные бури. Люди оказались очень уязвимы к ним. В самом легком случае они несколько дней страдали мигренями. А в случае сильного воздействия возникала кратковременная потеря памяти на три дня. И это явление было настолько мощным, что никто не мог ему противостоять. Гипнос словно разозлился на Сомни и потчевал ее протуберанцами-оплеухами, заставляя все живое страшно мучиться.
Андрей чувствовал, что ему обязательно надо с этим разобраться. Но как? Великий и могущественный Гипнос – огромная звезда в далеком космосе, весьма капризная, ее так просто не уговоришь успокоиться. Тем не менее, что-то ему подсказывало, что он не покинет эту планету, бросив всех на произвол судьбы именно тогда, когда люди стали задумываться о строительстве новых городов и расширении колонии. И хоть Андрей понимал, что не несет за всех и каждого личную ответственность, что-то его не отпускало. Он чувствовал, что должен навести порядок. Глубоко внутри он осознавал, что это нужно ему, чтобы искупить вину перед Стасом хотя бы таким образом. От себя не убежишь, но он верил, что если сможет помочь здесь, то его отношения с самим собой придут в равновесие.
Так что обратный полет пришлось отложить на неопределенное время. Понимая, что одному не справиться, он уже начал собирать команду единомышленников, в которой, естественно, оказался друг Миша.
Глава 2
Сомни – третья планета от Солнца
Гипнос, огромный красный карлик, собрал шесть планет вокруг себя. К счастью, он уже не был столь активен, как в давние времена, и протуберанцы, все еще отскакивающие от него на многие миллионы километров, мало нарушали покой на относительно дальних расстояниях. «Памятуя» о взрывном нраве Гипноса, всё его окружение исторически расположилось на почтенной дистанции.
Эту систему можно было отнести к упорядоченным, то есть масса планет росла по мере удаления от звезды. Они были каменистые, и один газовый
