Дивергенция - Сергей Сергеевич Казанцев
Иман смотрел на дверь, стоя возле турника совершенно не понимая, что сейчас произошло. Лишь через пару секунд как Степан исчез, из-за закрытой двери послышался душераздирающий крик мужчины и звуки борьбы. Гремела посуда, упал металлический шкаф, развалилась двухярусная кровать, глухие удары, звук рвущейся плоти, крики боли и захлёбывающиеся всхлипывания Степана. Всё это длилось от силы минуты три, после чего наступила абсолютная тишина. В этой тишине послышалось, как гудит люминесцентная лампа на потолке, как работают приборы связи, пусковой установки, издавая еле слышимый шелест. Иман застыл в растерянности совершенно поражённый произошедшим событием, его буквально парализовало так, что даже дыхание давалось с невероятными усилиями.
Ответить себе на вопрос, что произошло в комнате для отдыха, Иман не мог. Но то, как кричал Степан, как хрипел под конец, доносившиеся звуки оттуда, ясно давали понять, что это точно не шутка. Там, за закрытой дверью, борьба шла не на жизнь, а насмерть. Да и кто так шутит на боевом посту во время несения службы, когда все участники вооружены.
Тело Иман всё еще отказывалось подчиняться в полной мере своему хозяину, держа крепкого парня в оцепенении, когда пошевелиться – смерти подобно. Но способность размышлять вернулась. Внутри головы почти на космической скорости строились самые невероятные предположения, о том, что могло стрястись в комнате для отдыха.
Самое первое, что пришло в голову, это то, что Ерофей Вениаминович на старости лет поехал крышей. Второе, это то, что у пожилого офицера и молодого Степана имеются причины ненавидеть друг друга. Эти причины они тщательно скрывали от окружающих, да так, что их поставили на один боевой пост, пока гнев и ярость не выплеснулись вот таким способом. А может, Степан вообще не знал, что Ерофей Вениаминович затаил злобу на молодого офицера.
Оставался вопрос, почему тогда старый пердун не применил свой табельный пистолет. Зачем устраивать гладиаторские бои в полнейшей темноте с человеком, который в разы моложе и сильнее тебя. Степан на голову выше майора, тяжелее килограммов на пятьдесят, а это существенно для кулачных танцев в небольшом помещении, где особо развернуться негде. И тем не менее по странному стечению обстоятельств, судя по звукам, доносившимся из-за закрытой двери, Степан явно проиграл.
Ни в первом, ни во втором случае Иману не предвещало ничего хорошего. Если старик сошёл с ума, то его разум вряд ли вернётся в ближайшее время, а значит, он вполне может наброситься на него. А если майор таким образом избавился от своего врага, то он вряд ли оставит в живых свидетеля. Более того, может вообще подставить Имана, естественно, сперва убив его из пистолета Степана. Будет вполне логично всё выглядеть. Пока старый майор был на боевом посту, двое молодых, поссорившись друг с другом в комнате отдыха на почве, которую нетрудно будет придумать. Молодые, горячие, один проиграл в шахматы, другой был не согласен, пару фраз, чтобы унизить друг друга – и понеслась. Иман избил Степана, Степан, умирая, пристрелил Имана – вот и весь расклад. В общем, до Имана стало доходить, что он при любом раскладе в опасности, а значит, следует позаботиться о своей безопасности.
Тем более, Иман в нарушение устава для удобства занятия спортом, снял с себя верхнюю одежду, китель, рубашку, оставшись в белой майке и брюках. Отстегнул ремень, на котором висела кобура с пистолетом. Всё это лежало на стуле возле стола, за которым они со Степаном играли в шахматы.
Сделать первый шаг, было нереально тяжело, Иман даже прикрыл глаза и стиснул зубы. Казалось, что его движения делают столько шума, что старый хитрец всё слышит, что происходит за дверью. Второй шаг сделать было проще, до стула с одеждой и оружием оставалось каких-то метра полтора, как дверь в комнату отдыха резко распахнулась.
На пороге, наполовину скрытый в темноте комнаты, стоял старший смены. Узнать его можно было лишь по силуэту фигуры. Степан сильно отличался от майора, как было сказано выше. Майор был одет не по уставу, вернее не одет. По всей видимости, перед сном Ерофей Вениаминович разделся до семейных трусов и майки-тельняшки ВДВ с голубыми полосами. В них он и предстал перед Иманом. Но не это ввело в ступор спортсмена.
Как раз это было нормально, все раздевались до нижнего белья перед сном. Их боевой пост хорошо отапливался, на это государство не жалело электроэнергии. Имана парализовал общий внешний вид майора: тот был в тёмно-алой, почти чёрной крови, словно в ней купался. Голова, шея, плечи, руки, уж не говоря о нательном белье старика – всё было буквально пропитано кровью. Даже ноги покрывала толстым слоем тягучая, почти чёрная по цвету субстанция.
Он стоял на пороге, словно маньяк из американских ужастиков. В этот момент в его руках сейчас очень гармонично сочетался бы нож, топор, вилы, бензопила, но они к счастью, были пустыми. Самое главное, что пистолет в этих покрытых густой кровью руках отсутствовал. Иначе все догадки Имана о том, что Ерофей Вениаминович после убийства Степана захочет избавиться от свидетеля и подставить его были бы оправданы.
Теперь можно было бы с более точной долей вероятности предположить, что у старика просто-напросто очень конкретно поехала крыша. Такое неприятное событие, с одной стороны, намного упрощала задачу. Рукапашка – это не дуэль на пистолетах, до которого ещё добраться требуется. Драка для Имана была более привычна, чем судьба Пушкина и Дантеса. Иман был куда крепче и круче рослого Степана, и пожилому старичку справиться с ним без подручных средств совершенно не светило.
Они стояли молча, не двигаясь, замерев, смотря друг на друга. Разглядеть лицо майора Иман не мог, оно было полностью покрыто тёмно-красной кровью, которая продолжала капать с подбородка, волос, ушей. Какие мысли одолевают старика в дверях – понять было невозможно из-за отсутствия мимики как таковой. То, что это затишье ненадолго, говорили сами обстоятельства. Старый офицер, если уж тронулся умом, то скорей всего продолжит своё безумие.
Справиться со Степаном, майору скорей всего помогла внезапная, совершенно неожиданная атака. В сочетании с полной темнотой в комнате отдыха, без сомнения острого, режущего предмета, коим мог быть простой кухонный нож, отсюда столько крови. Естественно, Степан, оказавшись в кромешной темноте, когда за ним закрылась дверь в помещении, где двум мужчинам можно развернуться с трудом, не успел, да и не мог успеть отбиться от ножа. Он его попросту не видел, а острое лезвие можно воткнуть в плоть много раз, пока до сознания дойдёт, что происходит. Когда Степан осознал всю тяжесть создавшегося положения, было уже поздно, началась паника, а она никогда не приводит к положительному результату.
Сейчас руки майора были пустыми. Нож, скорее всего, выскользнул из рук во время борьбы с жертвой, так как кровь весьма скользкая субстанция, а в темноте старик не смог его найти.
В данное время внезапность для сумасшедшего утеряна, между Иманом и кровавым старичком было не меньше шести-семи метров. Да и помещение очень хорошо освещено, причём выключатель света, находится рядом с Иманом. Так что все преимущества у старшего смены отсутствовали.
Осознав, что у него все преимущества, Иман тут же приободрился. Несмотря на то, что он по-прежнему был в шоке после недавних событий. Испытывал пускай не такой явный, но всё же страх – не каждый день вступаешь в рукопашный бой с явно неадекватным противником и что от него ждать – одному богу известно. Взвесив все за и против, буквально за секунду принял решение добраться до своей одежды, висящей на спинке стула, забрать оттуда ремень с пистолетом, чтобы этот придурок не добрался до него раньше. Затем отработанным движением свалить старичка на пол. Естественно, надёжно
