Дивергенция - Сергей Сергеевич Казанцев
Женя долго смотрел в темноту. Он не знал хорошо это или плохо, что жена опять оказалась на воле. Мог лишь точно сказать, что в будущем он её обязательно опять поймает. А сейчас необходимо срочно заниматься людьми и грузом: это так и осталось в приоритете.
– Надо было кляп вставить, – послышался голос Алексея Владимировича.
Только сейчас Женя вспомнил, что внутри кунга, когда Настя высвободилась, находились люди.
– Алексей Владимирович!? Вы как? – повернув голову, поинтересовался Женя.
– Она, представляешь Женя, одеяло съела, буквально. Зубами разорвала в клочья, вместе с верёвками. Этого мы с тобой не учли. Я совершенно растерялся, когда она дверь выбила. Думал, что всё – конец, хотел было уже стрелять, да твой суровый нрав остановил. Не хотел после оправдываться, извиняться. А она только зыркнула на нас – и наверх, – не слушая Женю, распинался профессор.
– Девчонки целы!? – поинтересовался Женя, хотя уже понял, что Настя, освободившись, не напала на тех, кто был внутри кунга, а банально сбежала.
– Да, да, целы, конечно, – закивал головой Алексей Владимирович.
Потеря Насти совершенно не расстроила Женю. Можно сказать он вернул её в среду, откуда несколько месяцев назад изъял, а значит, она дома. Немного беспокоило, как её встретят каннибалы, что могут себе позволить швырять тяжёлыми керамическими изделиями, это, наверняка, не её стая. А она неминуемо с ними столкнётся, стоит ей отойти от КАМАЗа метров на тридцать.
Вглядываясь в снежную темноту, Женя пытался разглядеть признаки борьбы или хотя бы движения. Но разглядеть что-либо в эту ночь не представлялось возможным. Это была самая тёмная и снежная ночь, когда-либо виденная хозяином дома.
После того, как сбежала Настя, стая, оккупировавшая КАМАЗ, больше не нападала. Наступила так называемая тишина, если такую погоду вообще можно назвать тихой. Снежная вьюга продолжала свою смертельную карусель, заставляя мёрзнуть конечности и леденеть до резкой боли глазные яблоки. Скулы давно уже не чувствовали боли, наверняка, были обморожены.
Вера заняла боевой пост вместо Алексея Владимировича. А профессор с Любой приступили к совместной погрузке наложниц Евстафия, так было легче и быстрее. Женя, убедившись, что стая из соседнего дома отступила, начал свой долгий и трудный подъём на пятый этаж, ведь Николай действительно один не справится.
Как только тело почувствовало твёрдый пол под ногами, а не раскачивающуюся на ветру веревку лестницы, Женя сразу собрался, помня, что Николай буквально минут сорок назад в кого-то стрелял в этом подъезде. Просто так Николай не стал бы шмалять, не тот типаж, мужик он серьёзный, значит была причина. А причина в этом мире может быть только одной: Николаю угрожала опасность. Угроза всегда исходит от каннибалов и людей. Людей вокруг не наблюдается, а вот каннибалов сколько угодно.
Осторожно выглянув из квартиры на лестничную площадку, Женя осветил её, осмотрелся. Видимых причин беспокоиться не наблюдалось. Запах вокруг был обычным, немного отдавало пороховой гарью. Прислушался, стараясь не дышать, звуком была лишь метель снаружи здания. Поэтому он как можно тише, стараясь ступать на снежный иней вокруг, почти бесшумно начал движение. Прошёл мимо дверей лифта, ещё раз прислушался, принюхался и направился к двери квартиры, где находился Николай. Приготовившись обозначиться голосом, чтобы напарник не перепутал его с врагом и не выстрелил случайно.
В подъезде было темно хоть глаз выколи, единственным источником света, что разрезал своим тусклым лучиком почти осязаемую темноту, был мой фонарик. Который от холода сильно потерял свою мощность. Свет еле видимого лучика не особо освещал лестничный пролёт. Поэтому Женя не успел заметить, а тем более среагировать, когда снизу лестницы на него бросилась серая тень.
Неожиданный удар был настолько сильным, что тело подбросило вверх, почти под самый потолок. Затем корпус тела развернулся в воздухе под воздействием кинетической энергии. Ноги подкинуло вверх, а туловище под своей тяжестью потянулось вниз, расположив тушку параллельно полу. Женя буквально шмякнулся спиной о стену, смешно и громко крякнув на весь подъезд, мгновенно потеряв весь воздух из лёгких.
Каких-либо повреждений Женя вряд ли получил, пострадал лишь эмоционально, не на шутку испугавшись. Даже на миг показалось, что в штанах стало влажно и жарко. Далее тело никто не стал ловить, и Женя рухнул на пол, продолжая кряхтеть от таких нежданных встрясок организма.
– Блядь! – мат сам по себе выскочил из лёгких, разочарование в себе зашкаливало. Как можно было прое..ать каннибала, уму непостижимо. А главным огорчением было то, что пистолет легко выскользнул из ладони, на которые были одеты защитные перчатки и улетел куда-то в темноту.
Встать или хотя бы нормально лечь так, чтобы можно было скинуть винторез с плеча или достать другой пистолет ему не дали. Резкий и жёсткий удар ногой в голову заставил Женю на секунду потерять сознание. Каким бы крепким шлем не был, при таком ударе встряска мозгов обеспечена. Защитный фартук на шлеме не держит шею головы колом, он защищает её от укусов и ударов, сама голова при этом свободно двигается. Когда такой беспощадный удар достигает шлема, голова неминуемо откидывается, от чего головной мозг получает сотрясение.
– У-у-у ты ш-ш-шука! – теряясь от очередного удара в голову, крикнул Женя, пытаясь дотянутся до кобуры на груди, при этом встал на четвереньки и спрятал многострадальную голову, наклонив её к груди.
Фонарик вылетел из рук одновременно с пистолетом ещё при первом ударе и откатился в сторону, уперевшись линзой в стену. Темнота в подъезде сразу стала абсолютной. Так что Женя не видел того, кто на него напал. Однако силища у напавшего была богатырской, что ясно идентифицировало его как не человека. Без защитного костюма Женя давно бы лежал на бетонном полу подъезда с переломанными костями, скорей всего быстро остывая на таком холоде. Значит, на него напал каннибал, а там, где один мезотермик, жди группу ему подобных. Вполне возможно, что они находятся совсем рядом и ждут возможности, чтобы добраться до Жени.
В очередной раз придя в сознание после прямых ударов ногой по шлему, Женя, не вставая с пола, ухватился за ногу обидчика, прижал её к себе как родную, ограничивая движения нападающего. Удары ногами совсем выбили дух из Жени, поэтому он видел единственный путь, чтобы избавиться от мощных и хлёстких ударов – это схватить в свои объятия эти ноги. Сразу же по спине посыпались удары руками, его пытались поднять вверх, оторвать от ноги, но ногу Женя не отпускал, держался, как мог, ведь ногами удары были куда опаснее.
– Вот ты сука! Тварь ебаная! – закричал Женя, вжав голову в плечи, чтобы удары по голове были менее эффективны. Его подташнивало, после первых трёх хороших ударов в начале, и если тошнота прорвётся, то придётся нагадить себе в шлем. Этот Геракл вряд ли позволит снять его, чтобы проблеваться на пол подъезда.
Большие вопросы возникали по поводу «куда подевался Николай?». Если он по-прежнему находится в квартире, где они вдвоём поднимали наверх девушек гарема Евстафия, то он точно слышит возню в подъезде, возле входной двери в квартиру. Тем более Женя, не сдерживая себя, иногда громко матерился, особенно после болезненно прилетающих ударов. Было непонятно, почему он до сих пор не выглянул в подъезд и не пристрелил эту тварь. Чего он ждёт? Ведь долго держать ногу каннибала он не сможет, силы совсем не равны. Тем более это накладывало свои ограничения, когда обе руки заняты, сложно дотянуться до висящего на груди пистолета или охотничьего обреза.
