Обратный мир - Эдмонд Мур Гамильтон
— Адамс! — закричал Роулинз, указывая вниз.
Я также закричал, поскольку я видел то, что происходило, видел, что Адамс изо всех сил пытается закончить последние приготовления, которые через мгновение переместят весь город и всю орду пауков в нем, и все другие орды и города пауков в наш взаимосвязанный мир
* * *
Наш флот нападал, и лишь несколько десятков платформ бросилось нам наперерез, стремясь защитить башню, где Адамс заканчивал свою работу.
Они набросились на нас, и в следующий момент мы встретили их, и над городом пауков разгорелась битва. Вспыхивали лучи, свистели ракеты, сверкала молния, и гремел гром, оплавленные обломки лодок и платформ сыпались на металл мостовой. Вершину центрального конуса охраняла отдельная платформа. Вокруг бушевала яростная битва, рушились вниз платформы и лодки, но вот одна за другой платформы были уничтожены, и Ни Кан швырнул наше судно в атаку, на вершину центрального конуса.
Лучи с последней платформы впились в наше судно, погибла вся команда, кроме Ни Кана и нас с Роулинзом. Через мгновение мы тяжело рухнули на крышу, где Адамс, не обращая внимания на сражение выше, лихорадочно работал над своей машиной. Мы прыгнули на площадку крыши, но как чертик из коробочки, из отверстия подъемного конвейера вынырнули шесть пауков, встав между нами и Адамсом. Я видел, как Ни Кан поверг двух из них, пока Роулинз и я разбирались с другими, видел, что он схватил еще одного и сбросил его в круглую шахту подъемника. Тогда он сцепился с еще одним, в то время как Роулинз и я боролись с нашими противниками с безумием чрезвычайного отчаяния.
Я бросил взгляд на Адамса, с горящими глазами заканчивающего свою работу, видел, что последние из платформ падают вниз, что воздушные лодки мчатся на помощь к нам. В тот момент раздался сумасшедший крик Адамса, и он прыгнул к металлическому столбу, который высился около шахты подъемника. Он прыгнул к рубильнику, смонтированному на этом столбе. К рубильнику, включение которого должно было швырнуть города паучьего народа с ордами пауков на беззащитную Землю. Я видел его руку, тянущуюся к этому рубильнику, но я боролся с железной хваткой паука, понимая, что в следующий миг случится непоправимое. В этот момент раздался хриплый крик Роулинза, я увидел, что он отшвырнул отвратительную тварь, со сверхчеловеческой силой размозжив паука об крышу, увидел, что он прыгнул к Адамсу, к рубильнику.
Безумный ученый заметил его и схватился за рычаг. Но было поздно. Рука Роулинза остановила его руку на полпути, он успел дать ток, но лишь вполсилы.
Мгновение длилась полная тишина, момент, когда мир, казалось, замер. И грянул гром, грохот рушащихся миров, рев вселенской катастрофы. И в тот момент обширный город, гигантские конусы и тросы, которые соединяли их, и улицы, и несметные орды пауков провалились, а мы оказались на единственном уцелевшем конусе, посреди ямы на месте бывшего города.
Луч остановил движение электронов, но не заменил его на обратное, и, в полном согласии с теорией Адамса, все вещество, на которое воздействовал луч, прекратило свое существование. В нашем собственном мире, я знал, соответствующее вещество тоже было уничтожено, но разве это великая цена за спасение двух миров? Разве не стоило заплатить ее за спасение двух рас от паучьих орд?
Когда грохот утих, Ни Кан и я отбросили от себя мертвых пауков и бросились туда, где Роулинз и Адамс продолжали бороться у рубильника. Но прежде, чем мы смогли достигнуть их, мы увидели, Адамс толкнул Роулинза назад. В его глазах горел ад ненависти, когда он пристально оглядывался вокруг. Он увидел свою работу погубленной, его планы оказались разрушенными. Тогда он схватил паучий лучемет, висевший на его поясе, нацелил на нас…
…И оступился. Целясь в нас, он забыл о шахте подъемника — и ступив в нее ногой, рухнул в шахту, только тонкий крик донесся до нас, а затем унылый шлепок плоти о металл из глубин конуса.
Мы молча застыли, а затем увидели, что последняя из платформ уничтожена, и воздушные лодки садятся на вершину нашего конуса, последнего из всего исчезнувшего города. Мы вошли в нашу воздушную лодку и вместе с остальными поднялись в воздух. Дождь ракет обрушился на конус, слабое сияние окутало здание, и в него из земли ударили тысячи молний. Тогда оно разрушилось, упало, и когда пыль осела, мы увидели, что только низкий холм обугленных, почерневших фрагментов лежит там — последнее напоминание о зловещей расе пауков. И тут я неожиданно осознал, что над миром повисла тишина.
Глава 6
Через несколько дней Роулинз и я стояли в небольшом кратере, где мы впервые появились в этом странном мире, и прощались с нашими друзьями птицами. В дни после гибели расы пауков и их городов, которые мы провели на полярной земле птиц, с помощью их учены, мы построили аппарат перемещения. Теперь, стоя на дне небольшого кратера, мы прощались со множеством птиц, которые приехали на север с нами, чтобы проводить нас домой. Аппарат перемещения башней возвышался у нас за спиной.
Один за другим люди-птицы желали нам удачи и пытались выразить благодарность за то, что мы сделали для них, гарантируя, что, когда мы уйдем, аппарат будет разрушен и последняя связь между двумя взаимосвязанными мирами будет разъединена. Один за другим мы попрощались с ними. Ни Кан выступил вперед, его лицо было торжественно и печально, он поднял руки и несколько секунд стоял молча.
— Прощайте, Роулинз и Харкер — сказал он. — Мы очень разные, «птицы» и люди, но мы боролись и рисковали вместе… И вместе мы спасли наши миры.
Мы молча подняли руки на прощание, и затем повернулись к большому аппарату перемещения позади нас. Медленно мы взошли на диск, в последний раз окинули взглядом странный, дикий пейзаж, который мы никогда не должны были увидеть снова. Последний раз мы посмотрели на Ни Кана и других человекоптиц, стоявших вокруг нас в ослепительно белом солнечном свете на синем фоне, усыпанном яркой галькой, перемежающемся медленно движущимися участками синей растительности. Тогда Роулинз дернул
