Тайга заберет тебя - Александра Косталь

– Ты кто? – прохрипела она, приподнимая голову и замечая, что тот делает руками.

Растирает ее собственные. Хотя она и не чувствует ни одного прикосновения.

– При жизни меня звали Владимир, – быстро отозвался он. – А сейчас я всего лишь девятый в Бауш. Ты, должно быть, знакома с моей дочерью, Тамарой Владимировной.

– Мама?.. – потрясенно прошептала она и, увидев его кивок, произнесла: – Она считает, что тебя загрызли волки.

– Почти. Я и вправду встретил волков, но не тех, которых боятся все охотники. Волков Бауш. Что говорить, теперь и я могу обращаться в зверя. С тобой будет то же самое.

Варя уже не могла удивляться – разучилась, с тех пор как приехала сюда. Поэтому никак не отреагировала, когда Владимир рассказал об осколках души и о том, что скоро и она сможет становиться зверем. Все, что ее интересовало, было:

– Что? Что со мной случилось?

Он вздохнул, прекращая растирать ее руки. Будто по команде она вдруг ощутила сквозь пронизывающий холод некое тепло и сумела сжать пальцы. Медленно чувствительность возвращалась, но Варя не знала, радоваться этому или наоборот.

– Ты видишь меня как человека. Хотя на самом деле я выгляжу, как все жердяи, которых ты встречала, – объяснил Владимир, вздыхая, и коротко добавил: – Ты тоже.

Едва вернувшие силу руки сразу же прилипли к лицу, ощупывая его. Варя точно помнила, что у жердяев нет лица! И волос тоже, хотя у нее все это было.

– Ты чем меня слушаешь? Чудовищами нас, обычных жердяев, видят только люди, – внезапно разозлился он, поднимаясь и протягивая руку. – Это я звал тебя, когда Иринка морочила тебе голову. И волков отводил, и на Иринку кидался тоже я. За мной.

Она резко села, слыша, как затрещало в суставах. Руки и ноги продолжали подрагивать от холода, но для нее это уже успело стать привычным. Елена Федоровна говорила, что жердяи сходят с ума от холода, но ночью, еще будучи живой, Варя испытывала не меньшие страдания. Или все дело в том, что жердяям никогда не согреться?..

– Спасибо, – только и смогла вымолвить она.

– Чего уж. Все равно не спасло.

Когда Варя смогла подняться на ноги, Владимир успел стать далекой палкой среди деревьев. Один ее шаг был как десяток человеческих, но ноги двигались слишком долго, будто в замедленной съемке. Ей удалось догнать деда, лишь когда он остановился, оборачиваясь и давая время приблизиться.

– Куда мы идем? – спросила она, поравнявшись с ним.

– Смотреть на плоды стараний, – был ей ответ.

Варя ожидала, что он продолжит, но тот молчал, продолжая шагать вперед.

Солнце было до того ярким, что приходилось прикрывать глаза ладонью – и от этого только сильнее замедляться. Лишь привыкнув к нему, она на мгновение застыла, оборачиваясь вокруг себя, чтобы понять – рядом только лес. На десятки километров лишь множество деревьев и снега.

И ни одной души вокруг.

– Здесь только тайга.

– Тайга – твой дом. Привыкай.

Медленно мысли начали проясняться – то ли прогулка так влияла на голову, то ли молчание отлично прочищало ее. Владимир продолжал вести Варю, даже не оборачиваясь, чтобы удостовериться, что все в порядке. В то время как она давно погрузилась в воспоминания о ночи Бауш.

Перед глазами вспышками проявлялись какие-то моменты, не сходящиеся друг с другом в полную картину, сколько она ни пыталась. Поэтому Варя все же подала голос, не в силах спрятать весь тот ужас, что обуревал ее в ожидании неизвестного:

– Что со мной будет?

– То же, что и со всеми нами, – сразу отозвался Владимир, будто только и ждал ее вопроса.

– Я ведь не мертва, да?

– Ты одна из Бауш. Лучше это смерти или нет – поймешь совсем скоро.

Она шла, двигаясь хоть и медленно, но достаточно активно, чтобы начать согреваться. Хотя бы лицо, подставленное солнцу, точно должно было теплеть, но этого не происходило. Кожа, мышцы, кости – все оказалось до того ледяным, что не ощущался ни снег, ни ветер, колышущий верхушки деревьев, ни даже собственные прикосновения. Варя пыталась тереть ладони, но тело будто в самом деле умерло, кровь застыла в жилах, не давая согреться.

Вот почему жердяи стремятся поменяться местами с детьми и умереть. Ощущать это постоянно просто невыносимо.

Они шли так долго, что на горизонте появился светлый участок среди темных сосен. То была поляна, на которой развернулся поселок, а чуть дальше – река, кормящая рыбозавод и всех жителей. Дома казались игрушечными, стоящими на спичках, а их крыши и вовсе пластмассовыми. Варя даже замерла на расстоянии шага от начала поселка, боясь ступить не туда и случайно раздавить один из них.

Заметив это, Владимир истолковал ее замешательство по-своему:

– Они нас не увидят. Жердяев видно только ночью.

Но замечая, что ее это не слишком вдохновило, он взял за руку и потащил за собой – его ладонь была отнюдь не теплее.

Они дошли до лесной линии. Один шаг – и дом Елены Федоровны. Еще полшага – Варин. Точнее, уже абсолютно чужой, где о ней никогда не вспомнят.

Никогда.

От мыслей об этом внутри что-то сжалось. Значит, еще не до конца заледенело. Значит, еще живое.

Моська, сложившая голову на лапы, лениво подняла ее, щурясь от солнца и разглядывая их. Она не подала голос, чтобы предупредить, и не попыталась сбежать сама – даже с места не сдвинулась, продолжая греться под теплыми лучами.

Когда Владимир замер перед ее старым домом, Варя все поняла. Поняла, что этот старый хрен задумал – хочет поиздеваться, мол, посмотри, как им без тебя хорошо. Но смотрел он иначе, без надменности, и с толикой сочувствия.

Даже видя это, она замотала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Машина стояла заведенной, выпуская из трубы белый дым. Внутри все было забито коробками, и последнюю отец все никак не мог запихать в багажник. На нем была синяя куртка и меховая шапка, надетая до ушей, которые успели покраснеть от мороза.

Только рядом с ним цвета снова проявлялись.

– Долго я еще бензин буду жечь? Где вы там! – крикнул он, оборачиваясь к двери.

И почти сразу оттуда появились мама со Славой. У него на плече был школьный рюкзак, а на шею намотан оранжевый шарф. Такой яркий, что глаза слепило не меньше солнца в морозную погоду. И едва он появился, Варя ощутила горячий воздух, будто приблизилась к костру.

– Они уезжают? – с надеждой спросила она, оборачиваясь к Владимиру и утирая предательские слезы.

Он кивнул.

– Часть вещей