Тайга заберет тебя - Александра Косталь

Вопль, сотрясающий поляну, заглушил даже пение жердяев. Старуха металась, не прекращая кричать и зажимая покалеченный глаз.

А Варя предупреждала.

Она думала, что оглохнет, но сразу после того, как Ирина замолкла, услышала обеспокоенный детский голос:

– Варя!

Это был не Слава. Не он звал ее, громко и истошно, будто последнюю надежду на спасение, пока она все не могла добраться до него. Варя бросила быстрый взгляд на поляну, где продолжали водить хороводы, но брата не увидела. Она покрутила головой, пытаясь разглядеть оранжевый шарф, но и это не принесло результатов.

Короткой заминки хватило, чтобы снова оказаться в ловушке.

Ремень, который только что был отброшен ведьмой, весь в крови и снегу, сомкнулся на шее. Острые углы впились в кожу, а сам ремень мгновенно затянули так туго, что, когда она поняла это, было поздно: ни один палец уже не мог пролезть между шеей и кожей. В глазах мгновенно потемнело, а изо рта вырвался приступ кашля, пока Варя хватала руками воздух.

Ирина тем временем поднялась перед ней, зажимая ладонью правый глаз, но сквозь пальцы все равно сочилась кровь, пропитывая шубу. Она пыталась не смотреть на старуху, но кто-то за спиной схватил ее за волосы, поднимая голову.

– Надеюсь, ты меня простишь, – вздохнули там же тоненьким девичьим голоском.

Совсем не похожим на тот, которым должна обладать жена нечистой силы.

Варя захрипела, пытаясь развернуться, но Елена Федоровна продолжала стоять в тени, недосягаемом для взгляда месте. Зато наклонившаяся Ирина занимала почти весь обзор, и оставалось только зажмуриться, чтобы не видеть глаз-фонарей.

Правда, уже один глаз.

– Как же ты не поймешь, – покачала головой старуха, и капля крови капнула Варе на щеку, стекая до уха и обрушиваясь на белый рыхлый снег. – Нет тебе места в жизни Славы. Потеряла ты его. Доказала, что он тебе не нужен, а теперь слезы лить вздумала. Думаешь, там, в кругу, есть хоть один ребенок, который никогда не чувствовал себя ненужным?

Крепкая рука повернула голову в сторону костра. Там продолжали водить хоровод дети в ярких куртках и шапках. Все они были еще малы, младшему на первый взгляд едва исполнилось года четыре, самому старшему – не больше десяти, максимум двенадцать. Варя не могла рассмотреть их лиц из-за плывущего от жара воздуха и черных пятен перед глазами, что вспыхивали от недостатка воздуха, но чувствовала в их движениях необъяснимую заторможенность, рваность, словно видео зависло и кадры неравномерно сменяли друг друга, не выстраиваясь в нормальную последовательность. Все дети будто были записаны на телефон, но запись кто-то повредил, и та все никак не могла вернуть исходное движение.

Варя всматривалась в них, но никак не могла понять, кажется ей это от недостатка кислорода или в самом деле все это лишь сбой очередной иллюзии?..

– Вы, две престарелые мрази, за дуру меня держите? – прохрипела она, смешивая смех с кашлем и все еще пытаясь ослабить ремень. Но Елена Федоровна только сильнее его затянула. – Это же не настоящие дети! Это же просто иллюзия! Там нет моего Славы!

Потрясенное молчание дочери и матери было ей ответом. Они переглянулись, замирая на мгновение, и в этот момент Варя со всей силы ударила локтем назад, прямо в живот учительницы. Руки ослабли лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы сбросить удавку и отползти от них на несколько шагов.

Она закашлялась, сгибаясь пополам. Варя заметила свежие капли крови на ее одежде, которых в их последнюю встречу не было. Как не было и пистолета, который откуда-то появился в ее руке, вынутой из-за пазухи.

Дуло его было направлено Варе в лоб.

– Надеюсь, ты поймешь, – повторила Елена Федоровна, и глаза тоже засверкали, только от слез.

Таких же фальшивых, как и все за время их знакомства.

Она никогда не хотела спасти ее. Наоборот, пыталась заманить сюда, на верную смерть, а когда поняла, что морок не сработал дважды, пришла разбираться с оружием.

– Пошла к черту.

Глава 14. Бауш – это семья

Рука Елены Федоровны тряслась, и пистолет мог в любой момент выскочить. Глядя на это, Варя почти поверила, что та находится на грани истерики. Даже, возможно, ей представится честь стать первым трупом на кладбище сельской учительницы, но точно не ее семьи. Почти поверила.

Несмотря на небольшую волну паники, поднимающуюся внутри, она все же пыталась сохранить рассудок, но мысли все равно путались. То, что рука трясется, не значит, что она не нажмет на курок, даже случайно. Откуда у этой семейки Макаров? Какого-то полицейского в жабу превратили, что ли?

Еще раз взглянула на пистолет, и волнения отступили. Она едва сдержала смешок, понимая, что с предохранителя оружие Елена Федоровна снять не додумалась.

И ничего, кроме презрения, испытать к учительнице не смогла.

– Твоя дочь, – протянула Варя, наблюдая, как округляются ее глаза. – Она же мертва, да?

Та завертела головой, не в силах выразить свой протест словами. По щекам вновь потекли слезы.

– Это не так.

– Это так. Иначе почему она не взрослеет?

– Лена, не слушай ее! – рявкнула Ирина, вставая за спиной дочери. – Она не знает ничего. Ни наших обычаев, ни нашей жизни, вот и лепит эту чушь.

Варя повернула голову в сторону огня, замечая, что пламя становится все менее внушительным. Его языки больше не ласкают небо, а едва достигают начала веток на елях. Хоровод так же прекратился, и теперь длинная очередь из детей стояла перед костром, будто ожидая своего шанса перепрыгнуть, как на Купалу. Полупрозрачные тела со светящимися скелетами почти полностью закрывали то, что происходило у огня, но одно было видно точно: тот, кто вышел вперед, не появился с обратной стороны пламени.

Он исчез, пожираемый костром.

Варя снова вскочила по направлению к огню, собираясь прекратить все это, как за спиной раздался истеричный крик:

– Я буду стрелять!

Это Елена Федоровна все не унималась, наверняка впервые держа оружие – настолько чужеродно пистолет лежал в ее тонкой руке. Нисколько не испугавшись, Варя в три шага преодолела расстояние между ними, на ходу вырывая ПМ из ослабевших пальцев. Учительница совершенно не сопротивлялась, словно сама была рада избавиться от этой ноши, лишь шмыгнула носом, когда пистолет оказался у Вари. Та подняла его и со всей силы ударила учительницу рукояткой в лицо. Елена вскрикнула, беспомощно повалившись на снег. Теперь она выглядела еще более жалко. Максимально,