Тайга заберет тебя - Александра Косталь
Огонь был огнем. Горячим, ярким, готовым сжечь ее до пепла. Но при этом абсолютно не касался природы – ни земли, ни деревьев. Даже запаха гари от него не было, словно и не сгорало ничего, а это была лишь иллюзия. Чей-то рисунок.
Но если обжигает, значит, никакой иллюзии. Варя даже для верности вытащила из кармана одну из бумажек, оказавшуюся старым забытым чеком, и бросила в костер – та заискрила, обугливаясь.
Выходит, не вредил огонь только рядом с Еленой Федоровной.
– Варя!
Крик раздался из пламени, будучи едва различимым среди треска, но она расслышала его отлично. Тонкий детский голос был знаком ей до щемящего чувства в груди, так что едва осознав это, Варя была готова броситься через огонь напролом, и плевать, если сгорит заживо, как только что брошенная в пламя бумажка.
– Слава? – потрясенно выдохнула она, начиная метаться туда-обратно вдоль полосы пламени.
Варя была уверена, что не ослышалась. Не могла ослышаться – там, за огненной преградой, был Слава, именно в этом убеждала ее Елена Федоровна. Не верить ей было много причин, но душе слишком хотелось обратного. Потому что если не верить в это, то во что тогда?..
– Слава! – что есть сил закричала она, пытаясь разглядеть хоть что-то за танцующими языками пламени.
Но там ничего не было, сколько бы ни пыталась различить хотя бы силуэт, хотя бы движение, и даже фигуры пропали. Молчание длилось непозволительно долго, и страх успел затаиться в груди, так что Варя едва сдержала писк.
– Варя! – все же раздалось по ту сторону.
Огонь был так высок, что перепрыгнуть его не удалось бы даже при большом желании. Но у нее было больше чем желание: она не чувствовала ни холод, ни жар, ни ветер, и даже пламя не могло стать преградой, когда Слава был так близко. Варя резким движением расстегнула куртку, быстро скинула ее с плеч, оставшись в меховой жилетке и свитере, не чувствуя мороза, и бросила прямо в огонь.
Точнее, не просто отдала на растерзание языкам пламени, а накрыла ею участок. Хоть с химией у Вари и были большие проблемы, одно она точно знала: ничто, даже самое горючее вещество, не загорится без кислорода. Оставалось надеяться, что жердяев огонь горит по тем же правилам.
Едва куртка накрыла пламя, та разбежалась и прыгнула, пока огонь не успел прорваться сквозь ткань и синтепон. Сгруппироваться не удалось, и колени прошлись по снегу длинными полосами, похожими на лыжные, а нос клюнул в сугроб. Не чувствуя боли, Варя сразу же вскочила, на ходу отряхиваясь, и огляделась.
Полоса пламени за спиной неожиданно поднялась, как набирающая высоту волна, но сразу же обрушилась, искрами разлетаясь в стороны. Варя прикрыла глаза руками, а когда убрала, от огня не осталось даже пепла.
Исчезла и куртка. Та приблизилась к месту, где перепрыгивала пламя, и ткнула носом ботинка, удостоверяясь: только снег. Никаких иллюзий.
Стало быстро холодать. Настолько, что мороз заполз, казалось, не только под жилетку и свитер, но и под ребра. Варя поежилась, выдыхая пар. Она не жалела – цель оправдывала средства. Нужно просто активнее двигаться, и тогда холод отступит.
Но все это осталось за спиной, когда над тайгой разлетелось:
– Варя!
Она сорвалась с места, забывая и о куртке, и о холоде в целом – настолько истошным был этот крик. От звучащего в нем ужаса сердце рухнуло, а ноги сами двинулись к источнику света. Почти не видела ничего ни под ногами, ни перед собой – только свет, ниспадающий с самого неба на поляну, которая проглядывала сквозь еловые стволы.
Добраться до нее не составило труда. Но едва все деревья остались позади, Варя замерла, вытаращив глаза на происходящее.
Внутри все вопило от чувства дежавю и первородного ужаса одновременно. Долетающие до ушей звуки не походили на пение ни одного музыкального инструмента – не было в нем ни ударных, ни струнных, ни духовых – только сдавленный голос, хотя и совершенно не походящий на человеческий. Он был глубоким, утробным, вибрировал в теле и рассеивал все мысли, заставляя дрожать от непонятной тревоги в сердце. Силуэты перед глазами поплыли, превращаясь в дым прежде, чем Варя смогла осознать их появление. Их движение было плавным, они словно закручивались в спираль, но не поднимались и не опускались, продолжая плыть на уровне глаз.
Света для зимней ночи было непозволительно много, словно поляну освещали несколько прожекторов, но разглядеть источник не удавалось. Варя жмурилась, прикрывая глаза рукой, но их все равно жгло, словно один взгляд этих фигур был настоящим огнем.
Ничего, кроме силуэтов, разглядеть не удалось, и она открыла рот, чтобы выкрикнуть имя брата, но вырвался только воздух. Осознание этого пришло вместе с наступающей паникой. Она старалась вложить в крик всю силу голоса, но ее словно забрали, не оставив ни одного звука. Так бывает на глубине, неожиданно припомнила Варя. Тогда вместо слов выходят лишь пузыри, и хотя она понимала, что находится не в море, вдруг явно ощутила, что тонет.
Сделала еще один шаг, ощущая, как проваливается куда-то глубже, но там ее встретило тепло. Чем сильнее ее тело погружалось, тем меньше вокруг было холода, а вместо него окружение превращалось в уютное пуховое одеяло, окутывающее со всех сторон. Варя почти потеряла силуэты, окончательно проваливаясь в облако, как до ушей донеслось сдавленное, будто произнесенное сквозь плотный купол:
– Варя, не умирай!
Она не различила, чей это голос. Может, он и не принадлежал никому, а подсознание подбросило его прежде, чем та полностью погрузится в сон? Но крик повторился, и на этот раз она не смогла расслышать и одного слова, только звук:
– М-м-м!
Варя, не умирай. Не умирай, Варя…
Она что, умирает?
Нега не хотела выпускать из своих объятий, и ей едва удалось вернуть телу чувствительность. Вместе со сном растворялось и тепло, а с ощущением конечностей вернулись судороги. Она едва смогла притянуть к лицу собственную руку, наблюдая, так та покраснела, продолжая содрогаться.
Варя лежала в сугробе и медленно замерзала.
Голос больше ее не звал, но собственный, внутренний голос вопил о том, что ей срочно нужно подниматься. Сжимать пальцы, двигать суставами – делать что угодно, чтобы кровь притекла и согрела ткани.
Совсем недавно она перетягивала ладони, чтобы остановить кровотечение, а теперь желала, чтобы оно не прекращалось. Пока кровь течет – человек жив. А Варе нужно выжить. Любой ценой.
