Тайга заберет тебя - Александра Косталь
– Ты что, парня хотела к нам привести? – аккуратно поинтересовалась мама, все же пытаясь взять ее за руку, но она снова отпрыгнула.
Варя вскипела еще сильнее. Перед глазами двоилось от злости, и она едва удерживалась от того, чтобы заплакать. Что ей делать, если здесь Славы просто не существует?
– Какой парень? Слава, ваш сын! День рождения двадцать второго декабря, вес при рождении три триста десять, рост пятьдесят пять! Обвитие пуповиной при родах, кислородное голодание и родовая травма, из-за которой он теряет куски реальности! Славе семь, и он обожает бутерброды с колбасой и «Бравл Старс», а зимой носит ярко-оранжевый шарф, который я связала ему на Новый год! Почему вы так на меня смотрите?! Где Слава?!
Голос срывался, но она продолжала кричать, едва не захлебываясь, а на лицах родителей расцветало все большее изумление. Она всплеснула руками, понимая: они не знают, кто такой Слава.
Ирина и Бауш добились своего – теперь брата не существует за границами далекого северного поселка. Даже в памяти родных людей его больше нет. Но тогда почему сама Варя еще о нем помнит? Может, и это ненадолго?
– Милая, о чем ты говоришь?.. – пискнула мама, закрывая рот и осуждающе качая головой.
Этот жест выходил у нее и до рождения Славы, и на Варю действовал как команда идти на попятную – не расстраивать маму в том возрасте было важнее.
Но не теперь.
Варя еще раз взглянула на родителей: даже под южным загаром бледных от беспокойства, с вытянувшимися лицами и полным непониманием, как действовать, в глазах. Они впервые видели свою дочь в таком состоянии и едва ли знали, что нужно предпринять. Этим она и решила воспользоваться.
Говорить с ними не имело никакого смысла, и тратить на это время она не собиралась. Поэтому сорвалась с места, взлетая по лестнице по направлению к спальням. Не смогла пройти мимо комнаты Славы – в их доме на море ему была отдана ее собственная, в то время как сестра переехала в более маленькую, которую когда-то занимала бабушка. Старушка к тому времени уже умерла, и комната была скорее доказательством, что человек когда-то жил – хранил сорочку под подушкой, шаркал по паркету клюшкой, складывал в сервант хрусталь. Все ее вещи тогда собрали в кладовке, а сама Варя еще две недели пыталась выветрить запах старого человека, который не могла объяснить, но чувствовала очень остро. Когда-то это был один из поводов возненавидеть нового члена семьи.
Только теперь большая комната принадлежала ей. На кровати, как всегда, лежал ноутбук, косметичка и какие-то мелочи, которые она могла хранить неделями на половине кровати, вторую оставляя под сон. В шкафу нашлись косухи и кроссовки, о которых пришлось позабыть на севере, а на верхней полке даже стояли целые куклы-монстры, которых Варя так долго выпрашивала у родителей, когда они еще были популярны.
У привидения Слава однажды оторвал голову и разрисовал лицо, а гаргулью вовсе разобрал на все шарниры и разбросал по участку, так что собрать воедино так и не удалось. Сейчас они стояли целые, будто ни один ребенок к ним не прикасался, а делал это только коллекционер, бережно доставший кукол из коробок и поставивший на полку, только чтобы любоваться и смахивать пыль.
Как же Варя тогда злилась на двухлетнего Славу! Убить была готова. Но теперь, при взгляде на монстров, ее обуревал лишь гнев. Она схватила обеих и со всей силы, что только была ослабевших от паники руках, швырнула в стену.
– Да черт бы с ними! – воскликнула Варя, тяжело дыша и чувствуя биение сердца в висках.
Черт со всеми куклами, когда-либо побывавшими в руках. Черт с большой комнатой, из-за которой она так злилась. Черт со всем этим домом, с разрисованными конспектами и обоями, с разбитой посудой и забытой учебой. Черт со всеми «друзьями», бросившими Варю в сложное для ее семьи время. Черт с этим югом – уехать куда угодно, хоть на полярную станцию, лишь бы Слава был рядом.
Дергал за руку. Просил сделать бутерброд. Хвастался своими новыми друзьями. Пускай и замирал, но сестра была готова нести его на руках это время, сколько бы приступ ни длился. Делать с ним уроки даже до конца жизни. Завести собаку, которую он хотел, но ради нее больше не поднимал этой темы, – и со страхом своим Варя бы справилась, будь он просто жив.
И рядом.
Она не заметила, как стала швырять в стену все, что попадалось под руку: кукол, одежду, книги, лампы и даже хотела бросить ноутбук, но подоспевший вовремя отец успел выхватить его из рук.
– Ты что устроила? – раздраженно поинтересовался он, отставляя технику на стол, себе за спину, и вставая в угрожающую позу. На носу у него были очки, которые отец снял за пару месяцев до рождения сына, после коррекции. – Что за истерика из-за какого-то Славы, о котором ты нам с матерью даже не говорила никогда? Выдуманный он, что ли?
– Сам ты выдуманный! – зло закричала Варя ему в лицо и была готова драться, если придется, хотя это и бесполезно. – Вы все здесь выдуманные! И ты, и мама, и дом этот чертов! Только Слава настоящий, понятно? И он сейчас там, в Якутии! И я еду к нему!
Это решение далось ей так легко, будто с самого начала зрело в груди. Вот что она должна делать – возвращаться туда, где брат. Варя подскочила к ящику стола, где из открытки достала пачку красных купюр. Отец сразу же попытался выхватить ее, но она оказалась проворнее и сунула под кофту, за пояс.
– Верни немедленно, – грозно заявил отец, крепко хватая ее за предплечье и заставляя остановиться. Он, всегда спокойный и бесконфликтный, вдруг разозлился. – В любом случае ты ни за каким залетным Славой не поедешь, тем более за тридевять земель! О том, как разговаривать с родителями, мы поговорим позже, а сейчас…
Варя попыталась вырваться, но он держал крепко, поэтому следующим объектом ярости, нарастающей в груди с каждой минутой, стал именно отец.
– Ты меня не остановишь, – прошипела она, сдув прядь с глаз, чтобы смотреть на него прямо. – Мне двадцать лет, я полностью самостоятельна, и задерживать меня ты права не имеешь.
Он неожиданно ухмыльнулся, так что сердце куда-то рухнуло от страха. В реальности, которую прожила Варя, папа был веселым и беззаботным, особо не отстаивающим свои желания, ставя их на алтарь
