Тайга заберет тебя - Александра Косталь
Будь нужна лишь шкура, она бы справилась намного быстрее. Не пришлось бы потрошить, вскрывать, срезать кости. Но обряд имел четкую последовательность, сбиваться с которой было нельзя.
Ирина не могла позволить, чтобы ничего не вышло. Другого шанса не будет.
Ее пальцы и одежда впитали столько крови, что, казалось, ее уже не смыть. Казалось, металлический запах въелся в сами легкие, и когда она закончила, то уже не видела ничего, кроме красного марева перед глазами.
Все вокруг было в крови.
Ее тошнило, голова шла кругом, а руки едва поддавались командам. Ирина почти их не чувствовала, как и ноги, что держала подогнутыми под себя все это время. Она перевела взгляд на Настеньку, продолжающую неподвижно лежать и коченеть с каждой минутой.
– Недолго осталось, – пообещала та, поднимаясь.
Она скинула с себя шубу, сапоги и платок, потом перешла к остальной одежде, чтобы по итогу остаться полностью нагой. Чистого снега рядом не осталось, поэтому сложенная рядом ткань, еще имеющая чистые участки, быстро стала впитывать алую кровь, которая никак не сворачивалась и не замерзала.
Ирина взяла в руки сверток с Настенькой, чуть покачиваясь, побрела обратно к шкуре медведя. Положила внучку поближе, чтобы, когда та проснется, сразу отправиться в путь.
– Я тебя отогрею, – пообещала она, – А к утру мы уже будем дома, да?
Но Настенька оставалась безмолвна, как и все трупы.
Ирина раскрыла шкуру, влезая в нее сначала ногами, потом руками, будто надевала комбинезон лежа. Та была все еще теплой и на удивление мягкой. Ведьма в последний раз запрокинула голову к небу, понимая, что луна не сдвинулась ни на сантиметр небосвода, будто в течение ритуала время застыло.
– Иккис дууханы онно бэлэмнэммит сиргэ ылынабын[2].
Сейчас Ирина уснет, и ей будут сниться сны о том, как она носится по лесу, охотится и силится вспомнить что-то, что так давно забыла. А очнется уже без шкуры, просто на снегу, и рядом будет живая и здоровая Настенька. Ленка как раз придет в себя, когда они вернутся, и сначала начнет кричать, но потом поймет, что дочь дома, ее никто не забрал, а болезнь ушла.
Ирина потеряет бессмертие жердяевой жены и начнет стареть. Но продление жизни не станет проблемой для такой сильной ведьмы.
Зато у нее появится сила, едва ли не равная той, что имеет глава Бауш. Этого хватит, чтобы защитить ее девочек.
Глава 12. Будь все иначе
Варя вздрогнула, изо всех сил протирая глаза от яркого света, так что рисковала вдавить их внутрь – настолько сильно жгло, будто внутрь насыпали песка. Первым она ощутила теплый, влажный воздух, прилипающий к телу вместе с солнцем, и сковывающую пленку на коже. Когда-то это ощущение было привычным, но осталось так далеко позади, что и не вспомнить, откуда оно взялось. Наконец оставив глаза в покое, она распахнула веки и едва не закричала от страха.
Варя была в доме. Не на поляне Бауш, не в тайге, засыпанной снегом, и вокруг была даже не ночь. Не было рядом Ирины в цветастом платке, детей и костра. Она сидела на кухне с обоями в вишенках, а из окна шел запах разгорающегося мангала. Отца Варя увидела секундой позже, когда выглянула через распахнутые створки – он раздувал костер, чтобы дрова скорее прогорели. Чуть дальше виднелся их сад с высокими персиками и раскидистым инжиром, а по небу расползлась кровавая полоса заката. Взгляд упал чуть ниже, на белоснежный подоконник, и под него, где обои не потеряли со временем цвет, а остались такими же, как и в день покупки. Стены переклеивали каждые два года, но этот кусок не менялся, сколько Варя себя помнила. На них значилась целая фраза, старательно выцарапанная детской рукой.
«Я, мама и папа».
Если до этого Варя боялась пошевелиться, надеясь, что наваждение уйдет само, то теперь руки стала бить мелкая дрожь. Глаза забегали по кухне, улавливая до боли знакомые, но теперь абсолютно чужие детали: скол на заварочном чайнике с казахским рисунком, привезенном тетей Лидой; отметки на наличнике, которые папа делал каждый день рождения, отмечая рост; лежащий на столе нож с синей ручкой, которым мама всегда резала торты, – но во время переезда он потерялся. Вещей было так много, что голова начала раздуваться в попытке вспомнить их все, но каждый остался в прошлом настолько далеком, что казался выдумкой.
Размышления Вари прервала открывшаяся дверь – на кухню сразу повалил пар. Это мама вышла из душа, красная не только от духоты, но и от свежего загара. Сколько она ни жила на море, а бархатного южного загара так добиться и не смогла, сначала получая на коже поросячий розовый, а потом снова становясь почти белой.
– Следующий! – с улыбкой заявила она, указывая на дверь. – Я включила вытяжку, так что через пару минут ванна твоя.
– Спасибо, – рефлекторно кивнула Варя, даже не понимая, как реагировать на спокойную, счастливую маму – такой, казалось, она ее и не помнила. – А где Слава?
Бровь мамы вопросительно изогнулась, а в глазах загорелся интерес.
– Кто такой Слава? К нам должен был прийти какой-то Слава?
– Не какой-то, он… – начала Варя и замерла, не договорив. Всего пару секунд длилась тяжелая тишина осознания, после чего она подскочила к матери, тряся за плечи: – Где наш Слава?!
Получилось громко и нервно, на грани истерики, так что даже отец забыл про мангал и показался в окне совсем рядом. Варя быстро задышала, заглядывая в мамины глаза, полные непонимания, и едва не завопила снова.
– Что это у вас здесь?
– Где Слава?! – все же не сдержалась она и запрокинула голову, крича в пустоту, так что мама рядом вздрогнула. – Куда ты его забрал?!
Никто из них не знал Славу. Потому что его и не было никогда здесь, в этой реальности. Варя скользнула по лицам родителей, осознавая, что едва их узнает – она успела забыть, что когда-то они были такими молодыми и здоровыми, без синяков под глазами и потухшего взгляда.
Так было до рождения Славы.
Мама попыталась приблизиться, успокаивающе провести по плечам и заглянуть в глаза, но та отпрыгнула, будто обожглась о ее руки.
Ненастоящие руки.
Все вокруг было ненастоящим – ярким и картонным, как декорации в съемочных павильонах, и от этого рябило в глазах. Но скорее это слезы ярости размыли взгляд, и кухня поплыла вместе с обеспокоенными лицами родителей.
– Кто кого забрал, Варя? – вклинился
