Тайга заберет тебя - Александра Косталь
Елена Федоровна критично покачала головой, выражая все свои сомнения без слов. В ее взгляде было столько жалости, что до ужаса захотелось сбить ее как можно скорее. Желательно прикладом.
Варя ненавидела жалость. Это означало принятие окружающими твоей беспомощности.
– Ты пойдешь со мной.
Слова сорвались с губ быстрее, чем она смогла осознать, что именно ей нужно от учительницы. Просто так сильно хотелось, наконец, покончить с этим, что любые меры были кстати.
Елену Федоровну же предложение совершенно не вдохновило. Напротив, она выставила руки вперед, отступая, а жалость сменилась опасениями. Если не сказать страхом, полностью заполнившим туман в ее глазах.
– Лучше не стоит. Если пойду я, тебя точно не пустят. Скорее на нас обеих натравят волков, – попыталась переубедить она, но не вышло.
– Что, твой муж спустит на нас своих псов? – усмехнулась Варя, но не увидела ни капли смеха в ответ. Теперь снова она управляла этой ситуацией. – Я уже встречалась с дворнягами в наших дворах, и всегда находила выход. Даже с вашим псом сладила!
– Моська – не волк. А дворняг в поселке нет, – Елена Федоровна поджала губы от неприятных воспоминаний. – Все, кого ты могла видеть без поводков, – волки, просто не те, что являются одним из животных воплощений жердяев. Белые как снег волки – это жердяи. Но еще есть обычные волки, что населяют тайгу, которые также подчиняются духу леса. Их ты и видела в поселке.
– Как? Но они же выглядят вполне как большие собаки, – непонимающе протянула Варя, вспоминая, сколько раз успела встретиться с ними со дня приезда.
И ужаснулась.
В ответ получила уверенное и немного насмешливое:
– А ты много волков в жизни видела?
– Я видела тех волков, – кивнула она и вздрогнула от неприятных воспоминаний. Вид вспоротого брюха все еще стоял перед глазами. – Но это не отменяет того, что я хочу идти туда. А еще хочу, чтобы именно ты проводила меня.
– Я не пойду, – спокойно пожала плечами Елена Федоровна.
Ей плевать, что будет не только со Славой, но и со всеми детьми. Она живет здесь черт знает сколько лет и ничего не делает. Надеяться на то, что учительница из благородства и лучших побуждений пойдет против своего хозяина, если даже дочь до сих пор не спасла, было утопией.
Варя нахмурилась, приготовившись достать козырь.
– Но там же Настенька!
– Я даже не знаю, жива ли моя девочка, – уже не так успешно, но все же сохраняя спокойствие, ответила Елена Федоровна. И в груди все похолодело от ее голоса. – И я не могу нарушить договор с Лесом. Я не имею права переступать порог тайги, а он взамен никогда не покинет его и будет иногда отпускать дочь ко мне. Я не рискну этим.
Последние слова она произнесла с нажимом, так что даже лампы над головой, казалось, зажужжали громче. Ее нечем убеждать – если учительница ничего не сделала за двадцать с лишним лет, с чего сейчас, ради чужого мальчика, ей что-то менять? И хотя Варя не слишком понимала, как все происходящее вокруг работает на самом деле, но все же была уверена – без проводника ей в тайге делать нечего.
– Но твой муж уже нарушал договор, – равнодушно, словно говоря о погоде, произнесла она. Елена Федоровна подозрительно прищурилась, и та внутренне возликовала. – Да, я видела его около вашего дома.
Но счастье было недолгим: плечи опустились, а сама она спокойно ответила:
– Это мать призывала жердяев. Наш договор с Лесом не имеет к этому отношения.
– Но он также был и в нашем доме!
– Лес не нарушил бы договор. Ты наверняка видела кого-то другого.
– Нет, это был он! – крикнула Варя, уверенно блефуя: она понятия не имела, кого видела и видела ли вовсе. Память заволокла эти воспоминания туманом, сквозь который едва ли можно было вспомнить хоть какие-то детали. Но никто не сможет доказать ее вранья, а цель оправдывает средства. – Я видела его и в лесу! У него такие же волосы и глаза, как у тебя!
Елена Федоровна замерла, стремительно бледнея и становясь одного цвета с блузкой. Она смотрела в упор, и во взгляде нарастала ярость, совершенно ей не свойственная.
– Ты лжешь.
– Нет, с чего бы?
– Потому что ты лжешь! И пытаешься использовать меня.
Варя готова была выть от бессилия. Но вместо этого подскочила к ней и взмолилась, сжимая ее ладони своими.
– Разве ты не понимаешь, что я готова на все, чтобы ты помогла? Ты понимаешь все, что творится, и я просто не справлюсь одна! А сидеть и ждать я не собираюсь, поэтому из-за твоего бездействия пострадает не только Слава, но и я! Хочешь отпраздновать мои похороны? Хочешь? Хочешь следующие годы представлять, как мучительно я умирала? Хочешь?
– Хватит.
Варя замолкла, хотя была готова сыпать угрозами, пока та не согласится или голос не сядет, но послушно застыла. Елена Федоровна смотрела на нее с укором, как на провинившуюся ученицу, хотя роли эти были давно утеряны. Чувствовалось, что есть все же у этой седой девушки сердце, и она винит себя в том, что происходит здесь уже десятки, а может быть и сотни лет. Но сделать ничего не способна.
Не в ее характере. Все, что она может, – сначала биться в истерике, а потом смириться.
Варя набрала больше воздуха в грудь и спокойно, без тени упрека или манипуляции произнесла:
– Я иду в лес. Оставаться или идти со мной – ваше право, Елена Федоровна. Но знайте: договор этот нарушают все, кроме вас.
Она развернулась, опуская автомат, и быстро зашагала в сторону двери. Не хотелось давать время на размышления, да и не было его вовсе – хотя в темноте Варя не понимала, сколько прошло и насколько быстро его течение, было ясно: оно исчезает с каждым шагом.
Она вышла в рекреацию, снова ощущая под ногами плитку, и активнее зашагала к лестнице. Ей хотелось как можно быстрее сбежать отсюда, но в то же время за пределами школы ждали волки. Голодные, хищные звери, против которых незаряженный автомат был все равно, что… незаряженный автомат против волков!
Вскоре и лестница осталась позади, а Елена Федоровна так и не отозвалась. Варя все сильнее замедляла шаг, надеясь быть окликнутой, но это было бесполезно.
Закутавшись по самый нос, Варя толкнула железную дверь, оказываясь на улице. Ночь была ясная, по небу рассыпались звезды. И такая морозная, что по телу сразу прошла судорога, несмотря на
