Тайга заберет тебя - Александра Косталь
Мрачность сползла с лица Елены Федоровны, сменяясь страхом. Не за себя боялась – за нее. Она удивилась, что та может думать хоть о ком-то, кроме себя. И если так, то стоит и в самом деле беспокоиться.
– Волки, – выдохнула учительница, хватаясь ладонью за лоб, и скомандовала: – Под стол, скорее!
– Все же окна и двери закрыты, мы на втором этаже, да и волки же не лают… – слабо заспорила та, но получила громкое:
– БЫСТРО!
Елена Федоровна толкнула ее, так что она кубарем покатилась по линолеуму к учительскому столу. Только он имел три грани, способные скрыть сразу с трех сторон – об этом думала Варя, втискиваясь туда, где едва могли поместиться учительские ноги, что уж говорить о человеке в зимней одежде.
Однако взгляд и крик Елены Федоровны ее серьезно напугали, так что она даже задержала дыхание, и отнюдь не из попытки сгруппироваться как можно компактнее.
Варя могла только слышать, как маленькие каблучки прошли к окну. Оно со скрипом распахнулось настежь, и по полу побежал сквозняк. Волчьи голоса становились все громче, а вскоре стало слышно, как они топчут снег. Чуть поддавшись назад, в угол стола, разглядела тонкую трещину, через которую можно было увидеть открытое окно и Елену Федоровну, сидящую на нем, свесив ноги на улицу. Колышущий рукава блузки ветер ей нисколько не мешал.
– Нечего вам здесь выискивать, – бросила она сердито, так что Варя не узнала ее голос, а волки вовсе замолкли. – Одна я здесь, бегите в другое место за добычей.
В шуме ветра послышалось рычание, и ее сердце рухнуло в пятки. Она так боялась собак, но понятия не имела, что когда-нибудь ей придется столкнуться с волками. Такими же хищными псами, только не поддающимися дрессировке.
Совершенно.
– Нечего на меня зубы скалить, – продолжала та, сильнее наклоняясь в окно. – Иначе поведаю твоему хозяину, что ты его оленей таскаешь, так он тебя быстро на диету переведет, понял?
Послышался еще один рык, более сдавленный, а следом за ним хруст снега под лапами. Он разрезал слух хуже любого лая – страшно было представить, какой мороз стоял на улице.
Впрочем, представлять не приходилось: Варя едва удерживалась от попытки набросить на голову хотя бы капюшон, ощущая холод даже волосами. Но любое движение или вздох могли ее выдать, и по сравнению с волками ангина казалась манной небесной.
Та позволила себе задышать, только когда послышался хлопок закрытого окна, а следом за ним скрип поворачивающейся ручки. Сквозняк исчез, но теплее не стало, так еще и из-за неудобной позы казалось, что конечности вовсе отмерли.
В этот момент напротив показалось лицо Елены Федоровны.
– Жива?
– Частично, – простонала Варя, позволяя вытянуть себя из засады. – Ты что, на самом деле говоришь с волками?
Она сама не поняла, чего больше прозвучало в этих словах: восхищения, страха или недоверия. Пожалуй, всего в равной степени. Но уместнее в двадцать первом веке подобное все равно не стало.
– Это они говорят со мной, – объяснила Елена Федоровна, немного смущаясь. – Из-за родства с жердяями я могу их понять. А они понимают всех нас, даже если не знают человеческого языка. Просто не всегда хотят исполнять, как и люди впрочем.
– Прости, я… – начала Варя, разминая плечи и ноги, но, не сумев сформулировать, сдалась: – Я так и не поняла: кто такие эти жердяи, Бауш и зачем, черт возьми, им мой Слава?!
Учительница терпеливо закивала, кусая губы, и подняла руки в знак смирения. Похоже, Варя была далеко не первой, кому приходилось все объяснять по десять раз. Профессия обязывала, так сказать.
– Если просто, то Бауш – это дух леса, дух всей нашей тайги на сотни гектаров. Его составляют двенадцать жердяев – нечисть, вынужденная бесцельно ходить по этому свету, мучаясь от бездействия и холода. Такая жизнь невыносима, поэтому они хотят вернуть себе человеческую. Для этого нужны живые искры, люди с горящей душой, те, кто долго будет тлеть. Чаще всего ими оказываются дети.
– И что они делают? Говори, хватит тянуть, – нетерпеливо зашипела она, скрещивая руки на груди.
Будто понимая ее просьбу наоборот, Елена Федоровна замолчала, набираясь храбрости продолжить, и только после этого вдохнула больше воздуха в грудь, выдавая на одном дыхании:
– Меняют себя и детей местами.
Молчание должно было уложить в голове Вари все по полочкам, но главного она так и не услышала.
– Зачем?
– Потому что так они умрут людьми, – учительница развела руками. – А ребенок будет обречен на жизнь жердяем! И так идет по кругу: детей обращают, они не хотят быть жердяями, поэтому находят новых детей! Так продолжается бесконечно! И никто не может этому помешать!
Выкрикнув последние слова, она часто задышала, закрывая лицо ладонями. Прежде чем ее глаза закрылись, Варя разглядела в зрачках вспыхнувшую искру, но когда Елена Федоровна убрала руки, они оказались прежними. Ее истерика мало интересовала, а вот добиться информации о брате нужно было любой ценой.
– Где мне найти Славу? Где держат детей? – сыпала вопросами та, подскакивая к учительнице и тряся за плечи, чтобы та и не подумала выкручиваться. – Скажи, ты же знаешь!
Елена Федоровна покачала головой.
– Выходить на улицу нельзя. Нельзя, понимаешь? До конца ночи Бауш…
– Мне плевать! – взорвалась Варя, еще сильнее толкая ее, так что учительница пошатнулась. – Я самая потухшая искра из всех ваших жителей, понятно? А даже если твой муж на меня и позарится, то даже лучше, потому что я собираюсь проникнуть в самое логово вашей нечисти и вытащить своего брата, пока с ним ничего не сделали! И ждать чуда, как ты, я не намерена!
– Ты не знаешь дорогу, – смиренно пожала плечами та, сбрасывая с себя руки. Ее тон разозлил еще сильнее. – Нельзя найти их, если они сами не захотят, не приведут на эту поляну. Ты не сможешь их отыскать, если они будут знать, что ты собираешься испортить им все планы!
Варя припомнила кошмар, когда потеряла Славу. Сначала была школа, потом поедающие оленя дворняги, висящий на дереве оранжевый шарф, а следом и поляна. Варя простояла там так долго, что успело стемнеть. Вдруг это было то самое место?
А что, если она не просто так не заметила времени? Что, если все это время она была на поляне, но не запомнила ничего из происходящего? Что, если…
– Я уже там была, – заявила Варя, отступая и хватаясь за автомат. Он оттянул тяжестью руку, но
