Дорога охотника 3 - Ян Ли
К полудню нашёл ручей. Маленький, едва заметный — просто полоска воды, сочащаяся между камнями. Но чистая, холодная, без подозрительного запаха или цвета. Я упал на колени и пил так, как, наверное, не пил никогда в жизни — жадно, захлёбываясь, не обращая внимания на боль в ранах, и долго сидел на берегу, восстанавливая силы. Регенерация работала, раны затянулись, но процесс требовал ресурсов, которых у организма почти не осталось.
Нужна еда.Осмотрелся. Лес вокруг был всё таким же чужим, пугающим — гигантские деревья, вечный сумрак, мёртвая тишина. И никаких претендентов на должность моего обеда, разве что вот эти растения у ручья…
БЕЛЫЙ КОРЕНЬ — УСЛОВНО СЪЕДОБЕН.
Выкопал несколько корней — белых, похожих на морковь, только толще. Обмыл в ручье. Откусил маленький кусочек, вдумчиво разжевал — а в целом неплохо, да и выбора особого не было. Последствий, быстрых, во всяком случае, тоже нет… а там высокая выносливость зарешает. Съел остальное. Вкус — землистый, сладковатый, такой себе гибрид свеклы и моркови. Не стейк из хорошего ресторана… когда я последний раз был в ресторане… но сойдёт.
С набитым желудком стало веселее.
НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 15 → УР. 16
О, а так ещё лучше. Живём, значит.
Провёл остаток дня у ручья, отдыхая и восстанавливаясь. Собрал ещё корней, часть заточил сразу, часть оставил на потом. Наполнил флягу водой. Проверил раны — затянулись, медленно, но верно. К вечеру чувствовал себя почти человеком. Даже человеком, готовым идти дальше. Нашёл укрытие — на этот раз получше, расщелина между камнями, достаточно узкая, чтобы крупный хищник не пролез. Забился внутрь, завернулся в остатки одежды и попытался заснуть.
И снова — сны.
Вода. Глубина. Голос.
«Ты учишься. Ты адаптируешься. Хорошо».
— Отъебись от меня, — сказал я — или подумал, или и то, и другое одновременно. — Я не твой сосуд. Не твоя игрушка. И подписку на твой сраный канал я не оформлял.
Что-то похожее на смех. Или на шум волн. Или на звук, который издаёт океан, когда обрушивается на берег во время шторма.
«Сопротивление — это хорошо. Сильная воля — признак достойного сосуда. Продолжай сопротивляться. Становись сильнее. Когда придёт время — ты будешь готов».
— Готов к чему?
«К принятию. К слиянию. К тому, чем ты должен стать».
Проснулся. Рывком, с бешено колотящимся сердцем.
Задолбало. Третий сон, и каждый раз — ярче, чётче, убедительнее предыдущего. Связь, видимо, становилась сильнее. Метка — или что бы это ни было — работала, и с каждым днём её влияние росло. Нужно было что-то с этим делать. Найти способ заблокировать связь, удалить метку, избавиться от этой твари в своей голове. Но как? Я не знал. Не имел ни малейшего понятия. Это была магия — или что-то похожее на магию — а в магии я разбирался примерно как свинья в апельсинах.
Одно было ясно: ответы нужно искать. В руинах Старых, в книгах, у тех, кто знает больше меня о древних силах и способах с ними бороться. Но сначала — выжить. Поднялся, когда первые лучи света пробились сквозь кроны. Съел остатки корней, запил водой. Подобрал меч и нож.
И двинулся дальше, в глубину этих гостеприимных земель.
Глава 2
Дикие земли не знали слова «безопасность», это они мне уже доходчиво объяснили. Каждый шаг, каждый вздох, каждое мгновение нужно было быть начеку. Охотничий инстинкт работал постоянно, выискивая угрозы. Предчувствие опасности несколько раз заставляло менять маршрут, обходя места, которые «не нравились» — без конкретных причин, просто ощущение, что туда лучше не соваться. По ощущениям, оно таки прокачалось, и уже перекрывало где-то минуты три необдуманных поступков. Возможно, еще и порог срабатывания понизился — от «щас тебе пиздец» до «если свернуть здесь, будут проблемы».
Я доверял этим ощущениям, они ещё ни разу не подводили. И вообще — лучше перебздеть, чем недобдеть, это я тоже уже понял.
Лес продолжал меняться. Гигантские деревья постепенно уступили место чему-то более знакомому — высоким соснам, раскидистым дубам, густому подлеску из кустарника и папоротника. Света стало больше. Тишина отступила, уступив место обычным лесным звукам — птичьему пению, шороху листьев, далёкому журчанию воды.
Но расслабляться было рано. Я чувствовал, и системными навыками и собственной интуицией — это временная передышка, затишье перед бурей.
Твари здесь тоже были, просто другие. Не сумеречники — те, похоже, обитали только в глубоком лесу, где вечный сумрак давал им преимущество. Здесь водились создания помельче, но не менее опасные: стаи каких-то тварей, похожих на помесь крысы и ящерицы, шныряющих в подлеске. Птицы с острыми, как бритвы, клювами, которые атаковали всё, что двигалось. И что-то крупное, что я ни разу не видел, но чьи следы встречал регулярно — отпечатки лап размером с мою голову, глубокие борозды на стволах деревьев, кучи дерьма, в которых поблёскивали непереваренные кости.
Чем бы оно ни было — встречаться с ним не хотелось. Тут уже не только чуйка, но логика пополам с опытом. Жизненным, не системным.
Еды по-прежнему не хватало. Корни и ягоды — это хорошо для поддержания жизни, но плохо для восстановления сил. Нужен был белок, настоящая еда, мясо. Но охота в диких землях как-то не заладилась, местная фауна не вела себя как обычные, привычные мне животные. Олени — если это страхоебища можно было назвать оленями, с их лишними рогами и странно светящимися глазами — убегали раньше, чем я успевал подобраться на дистанцию уверенного выстрела. Кролики — или их местные аналоги — прятались в норах, которые уходили так глубоко, что выкопать их было невозможно. Подстреленная на чистом везении белка, тут же обмазанная глиной и запечённая в горячей золе, оказалась очень вкусной — после такой-то диеты — но погоды не делала. Рыбы в водоемах просто не было — не Дикие Земли, а какие-то Мертвые, или Бесплодные. Нужно внести правки в местные карты… если доживу.
Оставались хищники. Которые, как известно, тоже состоят из мяса. Надеюсь, из более съедобного, чем прошлый раз — иначе смешно получится.
В качестве
