Путь возмездия - Максим Александрович Лагно
Я молча лежал на руках челядинцев, а госпожа Гонк шла рядом, держа меня за ладошку. Стараясь не выдать любопытства, я водил глазами по сторонам, отмечая богатство украшений храма и его причудливую архитектуру. Потом вы вошли в какой-то дом — я увидел оббитый коврами потолок.
Меня положили на мягкое. В стене рядом было круглое окно, закрытое узорной сеткой. Я увидел часть храма с колонами, освещёнными желтоватыми светильниками. За храмом была темнота, что подтвердило мою гипотезу о подземном народе. Дом качнулся, и стена храма быстро унеслась куда-то вниз. Мы… мы взлетели?
Глава 3
Свиток «Второе детство и род Гонк»
Следующие дни моей жизни на Дивии напомнили мне времена юности, когда я жил под нелегальным именем и по поддельным документам.
Мне не стоило большого труда притворяться дочерью мадам Гонк, так как в какой-то степени я ею и был. Телом, но не сознанием. Я всё ещё был немолодым мужчиной в теле семилетней девочки, который едва приучился ходить в уборную по-женски.
С каждым днём я всё больше становился Чуари Гонк и всё меньше Львом Ивановым. Думаю, в этом быстром преобразовании виновата не только детская, но и женская физиология. В своих мыслях, текущих в сознании на русском языке, я всё реже называл себя мужским местоимением, пока окончательно не перешла на женское.
Я научилась откликаться на имя Чуари или «молодая госпожа Гонк». Хотя и бывали досадные промашки: порой родители окликали меня несколько раз — «Чуари!», «доченька!», «милая моя!» — а я по забывчивости не реагировала, ещё не свыкшись, что это обращались ко мне.
Поначалу мою рассеянность списали на последствия обряда. Правда, ихний жрец Ваан из рода Кинаби, проводивший сие действо, принял такой намёк близко к сердцу и многословно заверил родителей, что обряд прошёл удачно и снова предложил каким-то образом закрепить какие-то наследованные озарения.
Мои заминки с откликом на имя вызвали у родителей понятную тревогу, расспросы и даже разговоры, что необходимо пригласить особого лекаря.
Надо сказать, что имена на Дивии имеют чрезвычайно важное общественное и, можно сказать, государственное значение…
Я промотал часть свитка, описывающую систему дивианских имён и их отображение во Внутреннем Взоре и при использовании «Чтения Путей». Об именах я знал лучше Чуари Ивановой.
…
Я быстро установила удивительные факты.
Город назывался Дивией, и был он вовсе не под землёй, но летал по небу. Отсюда второе название — летающая твердь, в противоположность тверди неподвижной.
Прирождённые жители, то есть люди, рождённые непосредственно на летающем городе, обладали технологией озарений, позволявшей им творить буквально чудеса.
Согласно их верованиям, полет города вечен, а сами они — своего рода высшие существа, боги, призванные управлять низкими царствами. В этом просматривается закоренелое в веках идеологическое обоснование господства одних групп над другими, что напоминает классовые антагонизмы эксплуататорских обществ прошлого.
Государство летающей тверди характеризуется глубоким социальным расслоением, основанным не только на сословных, но и на иных ограничениях. Например…
Это я тоже читать не стал. Промотал далее.
…
Получать сведения об этом сказочном мире помогли учителя, занимавшиеся со мной изучением иероглифов. Но больше всего помогли родители.
Гонк — учительский род, один из самых могущественных в сословии Сохраняющих Опыт. Они имели доступ к самым сокровенным знаниям о природе и обществе этого мира.
Отец, Кроу Гонк, был третьим старшим в сословии и метил на второе место.
Мать звали Арима, происходила из рода Кинаби, славных священников, специалистов по пророческим снам и обрядам закрепления наследованных озарений и защите врождённых граней от рассеивания. Это её брату принадлежал мужской голос в храме, когда я очнулась.
Оба родителя являлись уполномоченными помощниками Совета Правителей. Прямо интеллигенция привилегированная!
Меня готовили к принятию предназначения Помогающих Создателям, то есть растили священницу, не пренебрегая знаниями сословия Сохраняющих Опыт. Выбор предназначения для ребёнка мог стать причиной раздора в семье, но при разумном подходе наоборот служил упрочнению союза родов из разных сословий.
Дети элитной когорты с рождения имели блага и преимущества, недоступные жителям попроще.
Моя будущая карьера славной священницы храма Второго Кольца расписана на ближайшие поколения, тем более что прорицатели Кинаби увидели несколько обнадёживающих пророческих снов. Если их толкование было верным, то в будущем я буду управлять большим числом людей, включая низких. Прорицатели сошлись во мнении, что я войду в Совет Правителей, а они, как известно, правят не только Дивией, но и низкими царствами.
Дети дивианской элиты рано усваивали иероглифы и свободно читали скрижали. Именно в скрижалях славных родов хранились рецепты узоров озарений, работающих эффективнее, чем общеизвестные. Прямо-таки образцовый пример монополизации знаний как инструмента удержания власти.
Чтение таких скрижалей поощрялось родителями, но не всегда самими детишками. Всё-таки их больше тянуло играть и бездельничать.
Но я исправно читала, ведь ум во мне не детский. Благо наш дворец был буквально набит этими скрижалями. Подавляя в себе детские шаловливые позывы, я усваивала серьёзные скрижали, усваивая основы дивианской математики и философии.
Хотя… вспоминая то время… не могу не признать, что физиология отразилась на ходе моих мыслей. Время от времени на меня накатывало игривое настроение, хотелось бегать и прыгать, кричать и петь песенки. Правда, песенки я вспоминала из детства Льва Иванова, петь их нельзя ни в коем случае.
Кстати, скрижаль — это не совсем то, о чём подумает человек двадцатого века, услышав это слово. Скрижаль, это…
Я снова промотал свиток, опустив догадки о принципе работы скрижалей, тем более что Лев Иванов всё понял неправильно. Для меня он сам был слегка отсталым человеком из иной эпохи. Старый большевик описал скрижали, как «осязательный и мысленно-управляемый каменный аниматограф».
Придавив скручивающиеся концы свитка шкатулками с едой, я взял ещё одну кость с мясом и продолжил чтение.
…
И всё же обмануть дивианцев оказалось труднее, чем филёров царской охранки. Причиной провала моего нелегального положения стал дивианский язык.
Дело в том, что я не всегда правильно понимала смыслы слов собеседников. Нередко я сбивалась с дивианского на русский, когда использовала слова, обозначавшие явления, которых не существовало для моих собеседников. Кстати, забавно, что «русские» слова большей частью оказались не русскими, а в свою очередь заимствованными из латинского или греческого…
На этом месте поверх текста свитка приклеен кусочек другого свитка с записью, сделанной позднее:
[Предлагаю читателю моих записок
