Путь возмездия - Максим Александрович Лагно
Более того, я могу уверенно заявить, что он не вёл никаких спасательных поисков и приказал своим надёжным людям завалить штольню. Остальных участников раскопок подкупили или запугали. Им и без того было плевать на судьбу погибших зэков и одного геолога. Предметы, найденные в земле, начальник спрятал, а отчёт и плёнки уничтожил. И тем более не стал извещать Москву. Иначе он потерял бы не только должность, но и свободу.
Я пишу о своих предположениях с горечью. Из-за перепуганного местного начальника наша страна так и не узнала о сокрытом под землёй сокровище.
✦ ✦ ✦
Свиток «Обстоятельства моего перемещения в Дивию»
Моё сердце преисполняется ужасом всякий раз, когда я вспоминаю пробуждение в новом теле. Я сохранил лишь смутное ощущение, что я — это всё ещё я, Лев Эммануилович Иванов, чей ход мыслей прервало падение во внезапно открывшуюся под его (но при этом — моими!) ногами бездну. Причём бездна эта была не настоящей, а умозрительной, то есть открылась в моём представлении, а не на самом деле.
Первое время ход моих мыслей был заполнен какими-то посторонними шумами и возгласами на неизвестном языке, словно мой головной мозг подключили к громкоговорителю радиоприёмника, а у микрофона поставили хор каких-то басурман, заставив кричать проклятья в мой адрес.
Потом я увидел над собой лицо какой-то женщины. Она заботливо гладила меня по щекам и говорила на незнакомом языке. Каждое слово её речи заставляло меня содрогаться, будто какие-то заклинания! Не отнимая от меня рук, женщина повернула голову в сторону и что-то быстро сказала. И в ту же секунду это «что-то» превратилось в понятные, звучащие речи!
— И всё же, как это понимать, брат?
Ей ответил невидимый мужской голос:
— Напоминаю вместо твоего Внутреннего Голоса, что воля Создателей проявляется во всём возможном многообразии. Ты и твой муж пожелали закрепить врождённые грани своей дочери и утвердить стопы её на наилучшем для её предназначения направлении на Всеобщем Пути. С самого её рождения я, жертвуя своим равновесием, проводил сей обряд, весьма тяжёлый и затратный для любого священника.
— Впервые за всё это время Чуари упала в обморок!
— Бывает и такое, светлая госпожа.
— Теперь моя дочь глядит дикими глазами и что-то лопочет, как тронутая демонами!
— Если ты непременно желаешь услышать какое-то из бесконечного ряда возможных объяснений, то вместо твоего Внутреннего Голоса я снова напомню, что…
— Да, да, да, я знаю, что воля Создателей проявляется во всём возможном многообразии. Но я впервые вижу проявления в виде обморока.
— Всё будет хорошо, уважаемая госпожа Гонк. Я читаю её Пути и вижу полноту граней. Даже вижу шестнадцать наследованных озарений, любое из которых мы можем вытянуть из небытия прошлого и сделать одним из двух.
— Ай, — отмахнулась госпожа Гонк, — до этого ли сейчас?
— Недальновидно упускать возможность закрепить более удобное для тебя и сословия наследованное озарение дочери.
— Ох, я не знаю… Шестнадцать озарений… Это как-то много, чтобы выбирать. Особенно, когда моя девочка страдает.
— Что же, как тебе будет угодно. Оставим до следующего раза.
Руки женщины скользнули по моему телу, но прикосновения оставили странные ощущения. Я был словно бы парализованный, не мог пошевелить руками и ногами.
Сделав усилие, я спросил:
— Кто вы и где я?
Но тут же задёргался в припадке. Звук собственного голоса привёл меня в ужас. Мало того, что он был детским, так я не смог понять языка, на котором только что произнёс понятную фразу!
Женщина снова заплакала:
— Доченька, что ты говоришь? Ты — Чуари из рода Гонк, кто же ещё?
Я сказал: «Вы ошибаетесь, гражданка. Я — Иванов Лев, советский…» Но вместо этого выдал такую галиматью, что сам испугался и прикусил язык. Кажется, сейчас лучше помолчать.
Госпожа Гонк разразилась рыданиями:
— Ну вот, теперь она лопочет непонятно что!
— Уважаемая, дабы укрепить стопы Чуари на выгодном для неё и всего рода Гонк направлении Всеобщего Пути, я должен был подтолкнуть её. Быть может, из-за этого потрясения она временно растерялась.
Госпожа Гонк утёрла слёзы:
— Да, да, господин Кинаби, ты прав, а я поддалась страху за дочь.
— И этот страх понятен. Вспомни, когда ты была в таком же возрасте и у тебя начали пробиваться первые грани и наследованные озарения?
— Мой Внутренний Голос тогда ещё не прорезался, но я помню, что было больно.
— А у твоей дочери это будет вдвойне, так как мы всем сословием помогаем появлению её граней и озарений весьма сложным и затратным обрядом.
Госпожа Гонк качнула головой:
— Ладно, ладно. Ты меня успокоил. Попроси сюда челядинцев.
Пока они говорили, ко мне потихоньку возвращались ощущения тела. Они всё ещё были неловкими будто я надел чужую и тесную одежду. Но всё же я обрёл понимание, где у меня руки, а где ноги. Даже шевелил ими.
Надо мной появились головы каких-то молодых людей с бородами, завитыми колечками, и отчего-то гусарскими усами. Одеты они в блестевшие золотом толстые халаты, у каждого на груди прикреплена многоугольная серебряная тарелка с выпуклым иероглифом.
Челядинцы заботливо подняли меня и куда-то понесли.
Я успел окинуть взглядом зал храма, узнав колоны и иероглифы на плитах пола, которые недавно рассматривал в свете батарейного фонаря. Я понял значения некоторых иероглифов! А непонятная ранее закорючка на груди челядинцев превратилась в слово «ГОНК».
Пока меня несли, сердце моё преисполнилось ужасом от осознания произошедшего: каким-то образом я стал маленькой девочкой по имени Чуари. Госпожа Гонк, судя по всему, мать девочки. А в храме она и какой-то господин Кинаби, которого я так и не увидел, проводили некий обряд.
Я твёрдо был убеждён, что имею дело не с волшебством и переселением душ, но с какой-то загадочной техникой, расположенной в развалинах города. Я сразу разработал рабочую гипотезу: город вовсе не заброшенный и не разваленный, вероятно, этот подземный народец давно существует, избегая контакта с жителями поверхности. Тем более что ещё несколько дней назад я читал в журнале «Вокруг света» о племенах Амазонии, которые до сих пор не имели контакта с цивилизацией.
Осталось лишь осмыслить, почему я превратился в девочку?
Мысль о безумии посетила меня, но я её быстро отбросил. После дискомфорта пробуждения я мыслил так же чётко и связанно, как всегда. Хм, даже лучше, чем в последние лет двадцать, когда возраст дал знать о себе. Нет. Я не спал и не
