Bloodborne: Песочный человек - Лемор

— Я поняла.

— Отлично.

Когти вцепились в спину сильнее, заставив недовольно обернуться на девочку.

— Неподобающее юной леди поведение, Лили, — поправил шляпу на голове я. — Вижу, такими темпами наша совместная прогулка отменится…

Леди Мария моргнула. Девочка, только услышав мой тон, осознав, что я сказал, испуганно убрала когти, уставившись на меня своим самым невинным взглядом.

— Пр-рости…

Булькающий, полный сожаления потусторонний голос, заставил меня немного смягчиться.

Малышка явно сохранила большую часть своего разума и теперь с моей небольшой помощью обещала развиться ещё больше.

Неплохо.

— Так-то лучше, — прищурился я, направившись на выход. — Пойдём. Судя по всему, следующее появление Сиротки Кос может произойти в течение следующих нескольких дней-неделю. Нам нужно поторопиться.

Эти слова я адресовал больше леди Марии, мигом заставив ту напрячься.

Вместе с тем обещала начаться новая Ночь Охоты. Возможно, слегка более опасная, чем обычная. Нужно будет предупредить своих клиентов.

Предупреждение Германа о своих намерениях мало что дало, подготовка и так активно велась, но, по крайней мере, неосознанная весточка от старика помогла исключить фактор внезапности.

— Я…

— У меня есть парочка идей, ты можешь не беспокоиться, красавица, — как можно увереннее ответил я, не желая ничего слышать. — Время не ждёт.

Дверь паба открылась, меня начало затягивать в пески мира снов, а вместе со мной и вцепившуюся в меня девочку, которой ещё лишь предстояло научиться хоть как-то ориентироваться в далеко не самом понятном мире. Но, уверен, уже совсем скоро она очень сильно сможет мне помочь. Как в яви, так и во сне.

В конце концов, благодаря мне у неё будет хорошая практика.

* * *

Увидь сейчас первого охотника кто-то со стороны, и подумал бы, что он окончательно сошёл с ума. В некотором роде это была правда, учитывая, с какой нежностью он смотрел на результаты своих трудов: неподвижно сидящая в углу мастерской кукла в человеческий рост.

Кукла. Герман не стал называть её как-то иначе. Изначально он хотел дать ей имя ученицы, но в конечном итоге решил, что не хотел так оскорблять её память. В конце концов, кукла не могла заменить собой человека, и он это понимал.

Но как же безумно желал обратного.

Она была почти как настоящая, во многом напоминая собой леди Марию: светлые волосы, аккуратное, нежное лицо, небольшая бледность, присущая настоящей аристократке…

Впрочем, были и небольшие отличия. Леди Мария большую часть времени была более холодной и серьёзной, часто отстранённой, словно пытаясь сбежать из реальности, лишь иногда проявляя истинные эмоции.

Кукла же была другой, воплощая всем своим видом всю сокрытую в леди Марии нежность и ласку. Нежность и ласку, что ужасный, отвратительный мир отобрал у неё едва ли не с самого рождения.

Герман глубоко вздохнул, после чего подошёл к шкатулке, чувствуя, насколько гнетущей стала атмосфера в мастерской. Медленно открыл её, достав нечто, что не должно было существовать в их мире.

То, что могло подарить человеку истинный шанс возвыситься, прорастить недостающие глаза и уподобиться Великим, стать одним из них. Но лишь шанс, не дающий гарантий, в случае провала обещавший судьбу намного хуже смерти.

Впрочем, Герману пуповина нужна была не для этого. А для того, чтобы использовать её для прямого… контакта.

— Присутствие луны, Флора… Я… я готов…

Пуповина мёртвого Великого, словно живая, практически сразу же отреагировала на слова первого охотника, задрожав. Существуя как в физическом мире, так и в кошмаре, она выступала идеальным проводником, позволяя ограниченному существу на время выйти за рамки сна.

Мир перед глазами Германа задрожал, он почувствовал, как нечто недостижимое, исходящее прямиком из его крови, обхватило его душу, желая… потянуть вниз. Не хватало лишь последнего штриха.

Старый охотник обернулся, увидев появившуюся прямо в полу лампу, к которой прижимались маленькие уродливые существа, словно пытаясь по этой лампе выплыть в явь.

На негнущихся ногах старый охотник подошёл к лампе, присев рядом с ней, после чего…

Прикоснулся к ней.

По пространству распространился вой и Герман сам не заметил, что был одним из тех, кто в ужасе завопил, чувствуя, как падает куда-то.

Но это стало лишь началом безумия. Герман воочию увидел то, с чем осмелился заключить сделку.

Удлинённое, гротескное тело, покрытое полупрозачной, искажающей пространство плотью. Словно застывшие в ничто куски кошмара, которым ещё лишь предстояло воплотиться.

Голова, состоящая из мерзких щупалец.

Огромный, извивающийся хвост, напоминающий змеиный.

И, самое главное, непомерных размеров красная луна, возвышающаяся за существом, воплотившая собой истинный облик неподвластного смертному уму создания.

Гротескный, наводящий ужас Песочный человек стал казаться старому охотнику воплощением человечности. Он думал, что, увидев Ибраитас, сможет выдержать ужас. Но он даже не представлял, насколько ошибался.

Оно обхватило его щупальцами, проникая в самые глубины души. Герман, хотел того или нет, брыкался, кричал, извивался, пытаясь выбраться, но…

Всё было бесполезно.

Боль, что невозможно было описать простыми словами, распространилась по всему существу старого охотника, продолжаясь так долго, будто вселенная решила наказать его за все совершенные грехи.

О, он совершил их достаточно, чтобы испытать каждую частичку наказания, но, видят мёртвые Боги, легче ему от этого не становилось!

Герман не знал, в какой момент всё закончилось. Какое-то время пытался прийти в себя после пережитого кошмара, ещё не до конца осознавая, что это было лишь началом его личного искупления.

Впрочем, первый охотник Ярнама не просто так носил своё прозвище.

— Мастерская… — пробормотал Герман, попытавшись встать.

Неудачно.

Старый охотник оказался в инвалидной коляске, чувствуя, как одну ногу заменил протез. Или… нечто похожее, имитирующее протез.

Чувство нереальности затопило Германа. Он видел перед собой мастерскую, но что-то на краю сознания кричало ему, что это была не она. Лишь копия, имитация, неотличимая от настоящего.

Но было и одно ключевое изменение. Изменение, ради которого Герман и пошёл на это. То, чем он попытался хотя бы частично заполнить пустоту утраты, прекрасно осознавая, что это не закончится ничем хорошим.

Дверь мастерской открылась. Сердце Германа болезненно сжалось, он крепко сжал кулаки, на глаза начали наворачиваться слёзы.

Словно живая, практически ничем не отличаясь от простого человека, в мастерскую плавно, тихо зашла кукла. Нет, Кукла.

Воплощение нежности леди Марии, воплощение сокрытой в ней чистоты и ласки. То, кем леди Мария, возможно, никогда и не являлась.

На Германа уставился взгляд двух спокойных, мягких, практически стеклянных, таких живых светло-серых глаз.

— Здравствуй, добрый охотник.

Герман задрожал.

Он не знал, что задумал таинственный Песочный человек. Догадывался, что