Все еще десятник - Алекс Бредвик
— Сдохни, — сквозь зубы приговаривал я после удара. — И ты сдохни… и ты… и ты…
Боец за бойцом, не сдавшийся гребец за гребцом. Каждый, кто попадался, умирал от укола или рубящего удара. Каждый, кто был на моем пути, становился жертвой моей необузданной ярости. Я метался от врага к врагу, уничтожал каждого, кто был косвенно, даже прямо виноват в смерти моей союзницы. Но я до сих пор не мог поверить в её гибель. Я звал её. Продолжал мысленно и в полный голос звать её. Кричал. И продолжал убивать.
Но отклика так и не было. Только пустота в голове и почему-то в сердце. Она была первой из проклятых, из изгнанных в другой мир, кто присоединился к нам, кто поверил нам, кто стал частью нашего мира как равный… и она умерла за наш мир! Она погибла, чтобы её клан мог дальше сражаться, дальше жить в нашем мире!
Когда палуба опустела, я начал срывать свою злость просто на самом корабле. Я желал, чтобы он сгорел дотла… но, слава богам, Пламя не проявлялось, а меня пришли остановить свои же. Они ещё не понимали, что произошло, они еще не знали, кого мы потеряли… но, слава богам, они это сделали.
Когда пелена ярости спала, я кратко сказал, что Кайлана пропала, после чего направился в трюм. Да, корабль горел… но он ещё не сгорел, и пламя его целиком не объяло. Было время, чтобы найти хоть какие-то бумаги. И мне помогали все полубоги. Нужно было сделать это как можно быстрее. А пехотинцы же по моему приказу покинули палубу и направились на берег — собирать пленников и добивать раненых, если их уже было не спасти.
— Нашла! — заявила Артамена, чему я не был удивлен. — Приказы культа! Непонятный язык, смешанный с нашим!
Выскакивали мы уже практически из полностью объятого пламенем корабля. Пришлось даже Ификлу пробивать дыру в борту, чтобы нам не сгореть. Благо, каждый из нас умел плавать, и до берега мы добрались без проблем. Да, пергаменты немного пострадали… но это нюансы. Прочитать их всё ещё можно было.
Когда мы оказались на берегу, я бросил очередной взгляд на этот проклятый корабль. Последние надежды на то, что Кайлана внезапно появится… пропали. Она сгорела в том проклятом пламени. Она пожертвовала собой, чтобы это пламя не уничтожило нас. Я буквально чувствовал, что оно было подобно Пламени Гестии, что если бы охватило кого-то, то не смог бы его никто потушить. А она сгорела в полёте… из-за этого ни на кого оно не перекинулось. И даже стальные перья её не спасли.
Воины вокруг праздновали, потерь не было, только раненые, которым я мог бы помочь хоть сейчас… но я просто стоял и молча смотрел на корабль. Никто пока не понимал, что именно произошло, но первой обратила внимание на пропажу Астерра.
— А где Лана? — покрутила она головой. — Даже мысленно не отвечает.
— Командир? — подошёл Алкид. — Это была причина твоей ярости?
Я не отвечал. Просто продолжал молчать и смотреть на полыхающий корабль. И в рёве пламени я слышал самого Тифона. Он злился, кричал из-за того, что его «дочь» погибла. И его можно было понять. Первая, кто стал сражаться за этот мир. Первая, кто смог убедить другой клан встать на нашу сторону. Первая… кто погиб из полубогов в этой бессмысленной и беспощадной войне.
— Хоть могила будет её пуста… хоть её душа была поражена проклятьем… она билась достойно рядом с нами. — Воины вокруг стали затихать, смотреть с интересом в мою сторону, а потом начинали осознавать, что именно произошло. — Она была той, кто спасал нас множество раз.
— Она помогала в Олимпии, — проговорил Ификл, ударив себя кулаком в грудь.
— Она привела к нам кентавров Стального Копыта, — продолжил слова брата Ификл, повторив тот же жест.
— Она была отличной собеседницей, — высказалась Артамена, сделав то же самое.
— Прикрывала всегда в бою, — кивнула Астерра, также сделав почтительный воинский жест.
— Она всегда будет в наших сердцах, мы всегда будем помнить её храбрость. Аид, прими её душу, Арес, почти её память, Зевс… пускай твои молнии громыхают в её честь. Посейдон… прими её прах, — ударил я себя кулаком в грудь и понял, что по щеке течёт одинокая слеза. — Хоу! Воительница Спарты! Хоу!
Я кричал от всего сердца. Она была моей соратницей. Она была той, кто помогал множество раз, кто наводил нас на цели, кто подготавливал поле битвы. Она была нашей сестрой битвы. И она всегда будет с нами.
— Мы за неё отомстим, — прорычал я, после чего развернулся и пошел в сторону порта. — Я сожгу Афины дотла!
Глава 6
— И все же… почему она умерла?.. — спросил я, казалось, в пустоту, хотя тот, кому мои слова были адресованы, явно их услышал.
Не скажу достоверно, но Забытые, как и мы, даровали своим часть силы. И эта сила… она словно вырвала связь между Кайланой и мирозданием. Мне еще предстоит понять, как это произошло.
— Воздействовать же на мир нельзя? — подумал я тут же.
Я не на мир. Я на Убежища и вашу связь с ним. Помещения находятся вне мироздания и одновременно внутри него, новая грань, которая позволяет нам немного… воздействовать внутри него. Не более. Иначе бы мы не могли между поколениями менять его для вас.
— То есть… умерла она из-за Забытых?
Да.
— Тогда нужно сделать так, чтобы в забытых раз и навсегда перестали верить!
Пленных было достаточно много, чтобы получить от них хоть какие-то сведения. Полезные в данный момент, не очень… плевать. Мне нужны были любые свидетельства того, что Афины обречены. Почему? Потому что мне нужно было оправдать свои действия, свои будущие поступки. И пока всё шло к тому, что мой выбор был правильным. Но меня что-то смущало, вот только я пока не осознавал почему.
Каждый пленный понимал, что им по итогу манипулировали, каждый вражеский боец и раб не знали до этого момента, кто у них стоит во главе. Но все они,
