Закат эпидемии - Николай Дубчиков
Альберт Борисович поправил очки и присел на край кроватки:
– Вот что, теперь это наш дом. До весны точно. А там, надеюсь, мы в какое-нибудь теплое место переберемся. Может быть, даже на остров.
– Это так главный сказал? – у Маши от волнения закружилась голова. Она чувствовала, что сойдет с ума здесь за эти месяцы.
– Так мне передал доктор Курочкин, – уточнил профессор, – славный малый. Не думал, что встречу здесь такого интеллигента. Ладно, мне пора назад, сегодня у нас важный день. Вечером, может быть, подробности расскажу.
Хаимович оставил Машу и Таню наедине. Он радовался, что они подружились. Альберт Борисович понимал, как малышке не хватало материнского тепла, а теперь Воробьева хотя бы частично заменяла ей маму.
Профессор вернулся в лабораторию, где Курочкин изучал данные анализов их нового подопытного. Одного из зомби вчера пересадили в отдельную камеру и начали усилено кормить. Андрей как раз готовил для него новую порцию крыс.
– Интересно… похоже, что-то есть. Уровень соматотропина значительно повысился, – радостно поделился Роберт Харисович.
– Если гормон роста активизировался, то это внушает оптимизм, – согласился Хаимович.
Курочкин с улыбкой потер ладони:
– Самка вчера попробовала кашу, её пищеварительная система адаптируется так же как у объекта «А». Всё как я и предполагал!
– От человечины она тоже не откажется, – Кузнецов пересадил десяток крыс в отдельную клетку, сегодня им предстояло стать сытным обедом. Подопытного зомби откармливали как поросенка перед убоем, но только убивать его никто не собирался. Можно сказать, что зараженный оказался в санатории, где ему обеспечили самый внимательный уход и заботу.
– Интересно понаблюдать за гибридами с разным рационом. А что, если одного кормить только растительной пищей, а второго – чистым мясом? – предложил Альберт Борисович.
Курочкин откинулся на стуле, задумчиво поглаживая шею:
– Я думал об этом, но эксперимент займет много времени.
– Да ладно, зима долгая, если твой Власов не передумает тут отсиживаться, то времени у нас достаточно, – усмехнулся Хаимович.
– Не передумает. Не в его характере менять решения. Кстати, сегодня ночью у него случился новый приступ. Расчесал горло и живот до крови. Говорит, руки тряслись так, что едва вколол себе лекарство. Майор требует антивирус как можно скорее, – доктор задумчиво посмотрел на профессора.
Альберт Борисович в этот момент отвернулся и склонился над микроскопом:
– Он сразу испытает его на себе?
– Нет, скорее на мне. Так что если вы цените мою компанию, то просьба не колоть плацебо. Или что похуже…
– Я вас не подставлю, – пообещал Хаимович, – почти готово, думаю, уже завтра сможем провести вакцинацию. Но что будет с нами потом? Зачем ему лишние рты кормить?
– Вас никто не тронет, гарантирую полную безопасность, – тут же заверил Курочкин.
В его карих глазах светила искренность, но профессор думал иначе:
«Что-то гарантировать может только Власов. Тебя он тут держит, пока ты нужен, так же как и нас».
Андрей засунул руки в карманы спецовки и уставился на монитор, наблюдая за Германом и Витой. Гибриды лежали в обнимку на старом матрасе, их ноги переплелись, и самец нежно почесывал спину подруги.
– Они меняются не только внешне. Эти существа снова способны любить. Тискаются как молодожены, – Кузнецов закрыл глаза и представил в своих объятиях Катю.
– Любить и ёжики могут. Это еще не делает их людьми, – нахмурился профессор.
– Вот это сложный и крайне важный этический вопрос, насколько мы можем считать гибридов разумными, – задумался Роберт Харисович, – Допустимо ли снова называть их людьми? Говорить они пока не могут, но умеют выражать широкую гамму чувств. Если получится с ними взаимодействовать, приручить, выдрессировать, если хотите, установить прочный контакт…
– Ванька рассказывал, что одна такая зверюга попыталась установить с ними контакт в Геленджике. Прыгнула с дерева на парня и за пять секунд чуть голову не оторвала, едва отбились. И это ночью, когда обычные канны слепые, как курицы. Местные предположили, что это зомби-обезьяна из сафари-парка.
Курочкин разочаровано выдохнул:
– Жаль, у нас нет под рукой приматов. Я хотел бы проверить действие вируса на них. Гибрид шимпанзе или гориллы мог бы получиться еще более ловким и сильным. А вы, Альберт Борисович, случаем не проводили опыта с обезьяной?
– Не успел. Я располагал только одним подопытным – бомжом с помойки. Но эксперимент с ним прошел не по плану. Я вам уже рассказывал.
Андрей чувствовал себя третьим лишним в компании этих психов. Курочкин при всем его интеллигентном облике, если копнуть глубже, мог оказаться даже безумнее Хаимовича.
«Угораздило же нас тут оказаться, лучше бы сидели сейчас в президентском бункере и пытались своими силами сделать антивирус. Или вообще поселились бы на побережье и тихо коротали свои дни у моря. Это всё Маша со своим человеколюбием, мол, мы должны, мы обязаны! От нас судьба человечества зависит! А наша судьба теперь кому-нибудь интересна?!»
Пока Кузнецов погружался в себя, сокрушаясь о том, как всё вышло, коллеги продолжали строить планы насчет мутантов.
– Здорово бы понаблюдать за ними в естественных условиях. Как они охотятся, защищают территорию, – мечтал Роберт Харисович.
– Не думаю, что Власов одобрит такой заповедник у себя под боком.
– Да, научного любопытства он лишен начисто. Мирон Михайлович позволяет мне возиться с гибридами только потому, что считает их потенциальными противниками. А врага надо изучить, чтобы знать его слабые и сильные стороны.
Хаимович ритмично постукивал пальцами по столу, поглядывая на экран:
– А когда мы изучим, он ликвидирует их как отработанный материал?
Андрей ждал, что ответит Курочкин. Его молчание подтверждало то, что слова профессора – правда. В итоге Роберт Харисович всё же выдавил из себя:
– До этого момента еще далеко, у нас горы работы впереди. Объекты развиваются, меняются, всё это требует кропотливого наблюдения.
– Однако, для вас они больше, чем просто подопытные кролики? – Альберт Борисович почувствовал, что нащупал больную мозоль доктора.
– Врать не буду, они мне дороги. Можно сказать, я к ним привязался…
Хаимович перешел на шепот:
– Вот маленькая легенда для Власова: зараженные мутируют, а значит, и вирус может мутировать. Следовательно, у нас под рукой всегда должны быть живые образцы для исследований. Плазма крови такого гибрида может стать основой будущего лекарства.
Курочкин задумчиво улыбнулся:
– Я думаю, что смогу убедить майора в полезности наших объектов, он мне доверяет…
– А вы ему?
Доктор отвёл глаза в сторону и проигнорировал вопрос:
– Куда я дел автоланцет? Нужно взять кровь у самки, проведем тест на ХГЧ…
– Сомневаюсь, что она могла залететь так быстро. Её организм еще перестраивается, – скептически заметил Кузнецов.
– Есть только один способ проверить, вот вы этим и займетесь, – Роберт недружелюбно посмотрел на Андрея.
Кузнецов не хотел мириться с ролью пленника. Он прямо сейчас мог приставить скальпель к горлу Курочкина и взять доктора в заложники, но сомневался, что Власов выполнит его требования.
«Может, лучше Борисыча заложником сделать? Он сейчас ценнее. Правда, вакцина почти готова, доктор и один справится. Значит, надо сначала Курочкина зарезать, тогда майор поймет, что я не блефую. Я и профессору смогу кровь немного пустить, для убедительности».
Андрей раз за разом прокручивал в голове этот план, но не мог собраться духом. Страшно. Очень страшно. Если что-то пойдет не так, его тут же пристрелят. Это еще в лучшем случае, а скорее всего, скормят зомби живьем. Его и Ваньку заодно. Или попробуют из них гибридов вырастить.
Андрей боялся действовать в одиночку, а переговорить с Иваном или президентом с глазу на глаз пока не удавалось. Их держали в разных камерах. Кузнецов понимал, что времени мало. Если завтра Власову сделают прививку, то трюк с заложниками уже может не пройти. Значит, надо как-то добраться до майора. Без него тут все посыплется как карточный домик. Но как? Андрей уставился на крыс
