Ноша хрономанта 9 - Владимир Михайлович Мясоедов

и корчились в агонии, поскольку все они вспыхнули сразу и одновременно. Но горели не так быстро, как камень алтаря или старый шаман, а полыхали подобно вытащенным из костра веткам, словно явно магический огонь пожирал их плоть медленно, давая возможность злобным зеленокожим коротышкам раскаяться во всех своих грехах. Впрочем, вряд ли они смогли оценить подобную милость, когда обугливались до костей, шкворчали мгновенно вытопившимся из их тел жиром и вообще вели себя как упавшие в большой костер сосики. Крики, такие громкие и пронзительные пару секунд назад, быстро утихали, поскольку либо кричать уже было некому, либо все еще цепляющимся за жизнь вопреки всему медленно тающим огаркам кричать оказалось банально нечем, ведь у них сгорели не легкие, так голосовые связки. Единственным, кто еще пытался хоть как-то бороться за жизнь, оставался лидер зеленокожих коротышек, что совсем недавно радовался тому, как выгодно он сумел распорядиться жизнью своей любимой дочери. Окутанный каким-то темным защитным облаком и в то же время активно истекающий большим количеством крови, чем могло вместиться в его не столь уж и крупном теле, он каким-то образом сумел перетащить вцепившееся в него пламя на темно-красную жидкость, покинувшую его организм. Только вот горела она быстро, очень быстро горела, а когда сгорала почти целиком, то огонь вновь вспыхивал на гоблине, пошатывающейся походкой ковыляющим куда-то прочь в отчаянной надежде спастись.

— Не уйдешь! — Сяо Фанг сам не понял, как бросился в погоню, замахиваясь выданным ему мечом. Поднять это оружие выше головы бывшего сотрудника пекинского зоопарка было тяжело, очень тяжело, он даже мог немного надорваться! Но это того стоило, ведь неумелый удар, нанесенный сверху вниз пусть и всего лишь задел лопатку начальника лагеря, но тем не менее все же сшиб его на землю. А дальше в ход оказались пущены ноги, которые вяло отмахивающегося и наконец-то вспыхнувшего по-настоящему засранца пинали, пинали, пинали…Тот пытался отбиваться. Только меч, который с невероятной скоростью метнулся к животу человека, сгорел без остатка гораздо раньше, чем смог дотронуться до кожи орущего что-то яростно-нечленораздельное мстителя. Как и летающие иглы, которыми если верить слухам, этот зеленокожий коротышка мог прошивать навылет дома вместе с теми, кто в них засел и пытался от гоблинов отбиваться.

Когда к делу превращения некогда сильнейшего существа во всей округе в одну большую тлеющую отбивную присоединились другие рабы, Сяо Фанг сказать не мог. Все, что он знал — так это то, что пока они были заняты делом, заполнивший собою будто весь мир огонь исчез в никуда также внезапно, как и появился. Впрочем следы его существования в виде обугленных как головешки гоблинов остались. Единственным живым зеленокожим во всем лагере остался, кажется, несостоявшийся убийца бывшего сотрудника пекинского зоопарка, который сейчас прижался спиной к стене ближайшей постройки, выставив вперед трясущийся в его руках кинжал, и очень старался не упасть, поскольку ноги у него не просто тряслись, а буквально ходуном ходили.

— Ну, теперь-то ты мне, гаденых, за все заплатишь… — Злобно процедил один из рабов, покинувших свои бараки, покрепче перехватывая короткое копьецо, явно принадлежавшее ранее одному из зеленокожих злобных карликов, но по счастливой случайности избежавшее превращения в пепел вместе с хозяином оружия.

— А ну назад! — Дернул его за плечо другой невольник, пытаясь оттащить назад. — Хочешь, чтобы этот урод вспорол тебе брюхо⁈ У него наверняка уровней десять, а может и все пятнадцать…Надо забросать ублюдка камнями!

— Распнем его! — Предложил ещё кто-то из задних рядов толпы, начавшей стихийно образовываться вокруг последнего живого гоблина этого лагеря. — Молоток у меня уже есть! И я примерно представляю, где в закромах интенданта должны лежать гвозди!

— Не советую вам трогать этого юношу… — Раздавшийся с разных сторон голос напоминал скрежет костей, и к нему мгновенно прислушались все. Хотя бы просто потому, что источниками данных звуков служили гоблины, которые вдруг абсолютно синхронно вздрогнули и поднялись на ноги рваными неловкими движениями, будто марионетки, которых вздернули невидимые нити некоего кукловода. Очень-очень сильно сгоревшие гоблины, которые совершенно точно не могли быть живыми. В том числе и начальник лагеря, чья практически расплющенная голова сейчас была сжата в его же переломленных пальцах, поскольку его обугленная до состояния сажи шея просто не выдержала непрерывной очереди ударов, вернее пинков.- Он невинен…Ну, более-менее, невинен набитую морду и пяток сломанных костей может и заслуживает, а вот высшую меру наказания — нет, ибо не убивал, не насиловал, не угонял кого-нибудь в рабство…Не столько по собственному выбору, сколько потому, что ничего по-настоящему предосудительного сделать ещё попросту не успел в силу молодости и подчиненного положения абсолютно всем остальным членам своего клана, но тем не менее! И если вы казните его, то моя коллега, чья звезда сегодня утром столь ярко воссияла на местном небосклоне, может и вычеркнуть вас из своего списка хороших мальчиков и девочек. Она конечно все поймет, и за один единственный проступок, тем более такой, как относительно оправданная месть тому, кто оную месть уже вот-вот собирался заслужить, карать без разбора не будет…Но она запомнит. И не простит. Она вообще никогда и никого не прощает, поскольку попросту не умеет это делать. А вам, уж поверьте, не захочется быть одними из тех, кто своими поступками переполнил чашу её терпения…

— Благодарю вас за щедрый дар в виде вашей мудрости, о Великий! — Мгновенно согнулся в глубоком поклоне Сяо Фанг по направлению к ближайшему из оживших трупов. Бывший сотрудник пекинского зоопарка не был уверен, кто или что сейчас разговаривает с ним и прочими освобожденными рабами…Но он, в общем-то, был человеком непривередливым, и вполне мог выразить свою искреннюю благодарность кому или чему угодно. Особенно если он, она или оно работает совместно с тем пламенем, которое покарало всех гоблинов, с той же легкостью, с которой человек мог бы мимоходом прихлопнуть противно зудящего над ухом комара, спасало ему жизнь, вылечило всех рабов…Предостережение от того, чтобы разгневать тот невероятно могущественный и нарушающий все мыслимые законы природы огонь чудом спасенный человек тоже оценивал очень высоко! Пожалуй, даже выше чем свою руку или ногу, ибо всего пять минут назад за возможность хотя бы одного зеленого коротышку убить можно было бы пожертвовать хоть всеми конечностями сразу! Наличие определенных моральных ориентиров, заставляющих заботиться о невинных, пусть даже невинность та была несколько сомнительна и явно не идеальна, тоже однозначно заслуживала определенной доли уважения с его стороны. А уж если о Сяо продолжат