Инженер. Система против монстров – 5 - Сергей Шиленко
— То есть, мы не замёрзнем? — с надеждой спросила Вера.
— Если растопим сейчас, через час будет Ташкент, — заверил я. — Но есть проблема. Дым из трубы будет очень хорошо видно. Это всё равно, что зажечь огромную неоновую вывеску с надписью «Мы здесь».
— Не будет дыма, — вдруг сказала Искра, выходя вперёд.
Все взгляды тут же повернулись к ней. Пиромантка с загадочной улыбкой выставила руку в пространство и извлекла из инвентаря небольшой, пухлый мешочек из тёмно-синего бархата, перехваченный серебристым шнурком.
— У меня есть маленький лайфхак. Подарок Системы за один из прошлых уровней. Всё думала, когда же мы начнём костры разводить, а тут такой шикарный камин пропадает.
Она подкинула мешочек на ладони.
— Порошок бездымного пламени.
— И ты молчала? — я удивлённо приподнял бровь. — Искра, о полезных подарках нужно сообщать мне.
— Эй, полегче на поворотах, командир, — фыркнула она. — Я вообще не имею привычки хвастаться каждой полученной от Системы побрякушкой. Мой инвентарь — моя крепость. К тому же, повода испытать порошок ещё не было. В вагоне печки не наблюдалось, а жечь костёр посреди пластика и обивки так себе идея, мы бы там просто угорели. А здесь самое то.
Она бросила мешочек мне. Я поймал его на лету. Ткань казалась тёплой на ощупь. Перед глазами тут же всплыло описание.
Предмет: «Порошок Бездымного Пламени»
Тип: Расходный материал
Количество: 200 гр.
Качество: Алхимическое
Описание: Реагент с магическими свойствами. При добавлении в огонь полностью нейтрализует выделяемый дым, копоть и запах гари.
Время действия 1 грамма: 4 часа.
— Двести граммов, — присвистнул я, возвращая мешочек хозяйке. — Это же восемьсот часов. Нам хватит надолго. Тем более, что печь не нужно топить постоянно, она держит тепло. Борис, Медведь, займитесь растопкой. Искра, помогай.
— Сначала осмотреть весь дом! — бросила она, открывая незаметную дверь в дальнем конце гостиной. — Офигеть! Тут сауна! С бассейном! Правда, вода наверняка ледяная, но он наполнен! Я хочу здесь жить! Лёша, мы остаёмся здесь навсегда!
Покачав головой, я направился к лестнице. Мы поднялись на второй этаж. Несколько спален, каждая со своей ванной. Кабинет с дубовым столом и полками для книг. Ещё одна гостиная с телевизором во всю стену. Мансарда, занимавшая весь третий этаж, оказалась комнатой отдыха. Бильярдный стол под зелёным сукном, роскошный бар, кожаные диваны. Мечта, а не дом.
Но главное, что на всех окнах, от первого до третьего этажа, стояли прочные, кованые решётки. Не декоративные завитушки из тонкого прутка, а суровая сталь толщиной в палец. Фигурные, красивые, но при этом функциональные.
— От Громорога не спасут, — заметил подошедший Варягин, проверяя прочность конструкции. — И Гнилозуб такую вырвет вместе с куском стены.
— Зато от Костогрызов, Пустоглазов, Серпорезов и прочей мелочи идеальная защита, — возразил я. — Стекло разобьют, но внутрь не пролезут. Можно спать спокойно, не выставляя часовых у каждого окна. Достаточно контролировать двери.
— Это просто крепость, — выдохнул Женя, с восхищением оглядывая гостиную, когда мы вернулись на второй этаж.
— Нам снова повезло, — улыбнулся Фокусник и устало развалился на диване.
— Сплюнь, — посоветовала Искра, раздвигая шторы и выглядывая во двор.
В подтверждение её слов из спальни слева раздался детский визг. Мы бросились туда, как ошпаренные.
Комната была детской. Розовые обои, кровать с кучей подушек, кукольный домик в углу. И на этой самой кровати, хохоча, прыгала Олеся с фонариком в руках.
— Папа, смотри! Уи-и-и! Мягкая, как батут!
Варягин, застывший на пороге, выдохнул с таким облегчением, будто только что в одиночку остановил несущийся на дочь поезд. На его лице проступила тёплая отцовская улыбка. В кои-то веки крик Олеси оказался радостным, а не испуганным.
Девочка продолжала скакать на кровати, подсвечивая себе фонариком, и луч плясал по обоям с принцессами, занавескам с рюшами, выхватывал из темноты плюшевых медведей и кукол.
Мой «Фонарщик» остался внизу, освещая гостиную, где берсерки и девушки уже начали обживаться. Здесь же, наверху, мы полагались на тактические фонари и тусклый вечерний свет, пробивавшийся с улицы. Тень, Женя и Фокусник тоже подсвечивали комнату, но их лучи были направлены на углы и окна. Профессиональная привычка искать угрозу, а не рассматривать интерьер.
— Пап, смотри, тут даже балдахин есть! — восторженно пищала Олеся, дёргая полупрозрачную ткань.
Я улыбнулся, глядя на неё, но улыбка вышла кривой. Что-то было не так. Едва уловимый, но настойчивый запах, который пробивался сквозь застоявшийся воздух нежилого помещения. Сладковатый, тошнотворный душок разложения. Слабый, почти выветрившийся, но безошибочно узнаваемый.
Я повёл носом, пытаясь определить источник. Шагнул вглубь комнаты, минуя прыгающую девочку. Луч моего фонаря скользнул по стеллажу с книжками, по столику для рисования и упёрся в кое-что подозрительное. Там, на тумбочке у окна, стоял крупный предмет, накрытый плотной розовой тканью с вышитыми сердечками. Клетка.
Сердце пропустило удар. Если хозяева уехали в спешке или погибли, то питомцы… Блин, сразу же вспомнил Свирепку… ту аквариумную рыбку.
Подошёл ближе. Запах усилился. Теперь сомнений не осталось. Я взялся за край накидки. Ткань была пыльной, тяжёлой. Медленно, стараясь не делать резких движений, приподнял её. Луч фонаря ударил внутрь.
— Твою ж мать… — выдохнул я едва слышно.
Внутри клетки царил хаос. Жёрдочки были сломаны и валялись внизу, перемешанные с шелухой от корма и засохшим помётом. А посреди этого мусора лежала птица.
Попугай. Точнее, то, что от него осталось.
Это был крупный жако или какаду, теперь уже не разобрать. Далеко не все птицы мутируют, но вот этой не повезло. Большая часть перьев выпала, обнажив серую, сморщенную кожу, покрытую язвами. Но самое жуткое было не в этом. Клюв птицы вырос до гротескных размеров и покрылся зазубринами, как пила. Крылья, судя по неестественным углам, были сломаны в нескольких местах.
Прутья клетки погнулись изнутри. Некоторые оказались испачканы бурым, давно засохшим налётом крови. Попугай-мутант бился. Долго, яростно, в безумном припадке голода и жажды, пытаясь вырваться на волю. Но клетка оказалась слишком прочной. Он умер, запертый в розовом раю, превратившемся в склеп.
— Дядя Лёша, что там? — раздался звонкий голос Олеси прямо у меня за спиной.
Я дёрнулся, рефлекторно опуская ткань. Девочка уже соскочила с кровати и с любопытством вытягивала шею.
— Олеся, стой! — рявкнул Варягин, мгновенно оказываясь рядом и преграждая ей путь рукой. — Алексей, что там?
Я повернулся, спиной закрывая клетку. В свете фонарей лицо Варягина выглядело напряжённым. Он боялся не монстра, он боялся травмировать дочь. Снова.
— Попугай, — честно ответил я. — Мёртвый. Мутировавший.
Варягин выдохнул, его плечи чуть опустились. Но Олеся вдруг фыркнула, сложив руки на груди.
— Пап, ну ты чего? —
