Диагноз: Выживание 2 - Наиль Эдуардович Выборнов
Но я понятия не имел, зачем он это делает. Не мог понять, что у него в голове вообще творится. Он ведь не тупой, совсем нет.
Может быть, он планировал напасть на людей Жирного и отобрать груз? А потом, если там действительно оружие, то отправиться на базар и вздернуть уже самого толстяка, подмяв под себя бизнес?
Не знаю, как по мне, так такой исход был уж очень маловероятным. Потому что для ведения дел в качества хозяина базара, у него не хватило бы связей. Это военных надо знать, других лидеров банд, да и вообще. И людей для того, чтобы подмять под себя такую территорию, у нас не было банально.
И торговцы разбежались бы. Нет, возможно, потом вернулись, но тогда там был бы уже другой хозяин. Не Сека.
И я не знал, что делать. Отказаться идти я не мог, хотя очень хотелось. Пожалуй, в тот момент я был ближе всего к тому, чтобы загрузиться запасами, взять автомат и уйти. Хоть бы и в ту же Родину. Или на другой берег, потому что в этом районе мне определенно делать было бы нечего.
Или к военным тем же самым. Попросил бы у них помощи, сказался бы врачом, и работал бы. Благо практики у меня в последнее время хватало.
Но хрен его знает. Пошел с остальными. Проклинал себя за это, но тем не менее пошел.
А потом решил, что хватит гадать. Действовать нужно по обстоятельствам, а главное — попытаться сохранить свою шкуру. Вот именно так, мной полностью владел шкурный интерес.
Я жив до сих пор, потому что руководствовался исключительно своим эгоизмом. Нет, может быть, я и не любил себя, в чем и крылась причина моей депрессии. Но я разобрал мысль, воспользовавшись одним из методов когнитивно-поведенческой терапии. Обдумал, и решил: может выгореть.
А если не выгорит, то я просто лягу в землю. Ну или меня бродячие собаки потом сожрут, если никто не похоронит. А какая мне в общем-то разница? На самом деле никакой, совершенно. Будет то, что будет, и я ничего сделать не смогу. А отправлюсь прямиком в ад за свои грехи. Ведь заповедей за последнюю пару недель я нанарушал столько, что этого хватит на вечное заточение в преисподней.
Вот мы и шли. Снарядились хорошо, причем на этот раз почти у всех были бронежилеты, которые, как выяснилось, на складе имелись. Вот только они были сплошь инкассаторскими и полицейскими, скрытого ношения, и ничего кроме пистолетной пули, да и то не каждой, и дроби на излете не сдержали бы. Автоматная пуля продырявит их с такой же легкостью, как и бумагу.
В бронежилете было непривычно. Жарко, тело потело — они почти не вентилировались. А еще я тащил с собой подсумок, автомат, рюкзак с большой аптечкой на случай неприятностей, которую собрал сам, и небольшой запас еды и воды на всякий случай. Ну и свои таблетки от биполярочки, естественно, хотя они занимали меньше всего места, и практически ничего не весили.
А еще меня волновало поведение Секи. У него глаза блестели, с лица не сходила улыбка, и выглядел он, если честно, как человек с моим же диагнозом, только в стадии мании. Или как будто вкинулся чем-то. Но насколько я знал, он ничего кроме алкоголя не употреблял. Да и если был бы нариком, то никогда не смог бы управлять бандой. Они совсем уж никчемные и ни на что не способны.
До базара мы добрались без особых проблем. Груза на этот раз никакого с нами не было, шли в боевой выкладке, иначе не скажешь.
Большая часть группы под управлением Бека и Фрая осталась в руинах полуразвалившегося дома неподалеку от торгового центра. А мы с Секой, Адик, Бык и еще пара парней отправились в сторону базара. Почему так, Сека объяснять не стал. Он вообще ни хрена не объяснял, в отличие от обыкновения.
Охранники на входе были мне незнакомы. Нет, я их видел уже, во время своего последнего пребывания, но как звать, не знал. И естественно они нас всех разоружили, как и в прошлые разы. Забрали стволы, начеркали чего-то на листочках, вырванных из блокнотов, раздали каждому.
А потом мы вошли внутрь.
— Всем оставаться тут, — тут же проговорил Сека. — Я к Жирному. Рама со мной.
Я поежился. Мне вдруг стало неуютно. А вдруг Сека решил показать Жирному свою непокорность? И то, что он меня «вычислил»? Сейчас зайдем к нему в кабинет, а он мне шею свернет просто. И скажет что-нибудь вроде «крысам — крысиная смерть».
Короче, что делать в этой ситуации, я даже не представлял. Но пришлось идти. Потому что отказаться опять же не мог.
Как же я заебался быть рабом ситуации.
Но с другой стороны, что я мог сделать? Сколотить свою банду?
Да мы тут все рабы ситуации. И я сейчас не только о выживающих в осажденном городе говорю, а вообще о всех землянах. А может быть, и не только землянах.
Сека, не оборачиваясь, двинулся в сторону эскалатора. Мне же не оставалось ничего, кроме как пойти за ним. Поднялись на второй этаж, потом на третий. Главарь наш явно знал, куда идти, и бывал там не один раз. Ну, ничего удивительного в этом нет, Жирный ведь тоже бывал в гостях в школе. Это мне еще рабыня, которую прислали, в первый день говорила.
На нас обращали внимание, смотрели, а вот Сека по сторонам вообще не глядел, пер прямо, как ледокол. Открыл дверь, ведущую в секретарскую Жирного, после чего, не глядя на подорвавшихся охранников, прошел вперед и открыл уже дверь кабинета.
Охрана вообще охренела, такого они явно не ожидали. Я пошел за ним, ничего другого мне не оставалось.
Вошел следом за Секой и прикрыл за собой дверь. Разговор, похоже, ожидался, очень интересный.
Толстяк сидел за столом, на котором был разложен разобранный пистолет. Кстати, говоря, ТТ, причем не просто, а позолоченный. Вот уж совсем странно — кому это старье нужно в наше время? Наверное, опять же, чтобы статус показать.
Но чистил он его сам. Любил возиться с оружием? Или еще какая-то причина в этом была? Хрен его знает. Однако уверен, что у него в ящика стола еще один ствол, и возможно, не один. Потому что, когда он меня вербовал, то угрожал совсем другим пистолетом.
Никакого воздействия неожиданный врыв на Жирного, как мне показалось, не произвел.
