Камень, ножницы, жестянка - ч.2 - Александр Александрович Долинин

Лариса нервно дернулась и попыталась спрятаться за меня.

- Нет уж!.. Кто здесь недавно смело заявлял, что готов на все ради науки? Объект изучения сам пришел к вам, так что можете расслабиться и беседовать с ним хоть до вечера, пока язык не отвалится.

- Вы что, забыли?!.. Я же его не понимаю!..

- Предлагаете мне поработать у вас переводчиком? Вы так уверены в моем непредвзятом профессионализме?..

- Я надеюсь на вашу честность... И то, что все услышанное не уйдет дальше вас.

- Крест на пузе показывать не буду, но никому и ничего не расскажу. Надеюсь на такое же обещание от вас.

- А как же... запись? - Похоже, у нее возник внутренний конфликт.

- Никак. Скажете, что сел аккумулятор. От сильной жары. На солнце перегрелся и сдох...

- Да?.. Пожалуй... Тогда постелите коврики вон там, чуть ближе к краю. Буду смотреть вдаль, изучать природу...

Я расстелил два коврика рядом, вплотную, и прилег. Сбоку примостилась Лариса, а чуть впереди, мордой к нам, в нескольких шагах расположился молодой лев, вполне успешно изобразивший прототип сфинкса в оригинале.

- Вот, полюбуйтесь. Природа сама к вам пожаловала. Изучайте, сколько влезет!..

Биологиня поправила ушки, немного поерзала, пытаясь устроиться на коврике поудобнее, и решительно вздохнула.

- Можно с вами поговорить?

Лев согласно кивнул, чем вызвал удивление Ларисы.

- Вы... почему рядом с нами?

- Старший сказал следить. - Я постарался озвучить его ответный рык максимально нейтральным тоном, как это сделала бы компьютерная программа-говорилка.

- За кем?

- За тобой.

- Но почему?

- Ты не до конца сняла свою вторую шкуру. Ты можешь там прятать что-нибудь опасное.

- Для кого — опасное?

- Для него. - Лев мотнул головой в мою сторону.

- Да вы что, совсем оху... издеваетесь, что ли?.. Она изогнулась и яростно дернула за бантик у себя на спине, развязав веревочки купальника, и рывком сняла его с себя, бросив на коврик.

- Вот, все!.. Теперь довольны, вы оба? Проверили, что я ничего тут не прячу?.. - Она пару раз «подбросила» свои груди руками снизу вверх. Я с трудом сдержал смех, прикусив нижнюю губу, и сумел сохранить нейтральное выражение лица.

- Самка, тебе ведь самой очень не нравилась эта шкура... Теперь ты освободилась от нее. Может быть, сейчас твое настроение улучшится?..

- Еще бы она мне нравилась!.. - Лариса легла на коврик спиной вверх и уткнулась лицом в сложенные руки. - Понасоветовали они... Самки городские...

- Тебе когда-то нанес раны кто-то глупый и дикий. После этого ты страдала. От тебя ушел тот, на кого ты надеялась больше всего, причинив сильную боль. Но это было давно и далеко. Скажи, почему ты сердишься на своего вожака, если он в этом не виноват?..

- Откуда ты здесь такой взялся, Зигмунд Фрейд местного пошиба? Психоаналитик доморощенный!.. - Биолог даже приподнялась, чтобы взглянуть на невозмутимую морду льва.

- В тебе говорят боль и злость. Ты не можешь чувствовать даже тех из твоего племени, кто хочет тебе добра. И как ты хочешь понять тех, кто совсем другого народа?..

- А почему он это может, а я — нет? Совсем тупая, что ли, да? - Надо же, как ее задело!..

- В его сердце нет зла, и он никого не убивал здесь.

- Я, значит, убивала?

- Убивают или причиняют другим боль не ты, а твоя злость и обида. Ты как колючка, которая лежит на земле. Можешь защитить только себя и помогать только себе. И будешь ранить всех, кто к тебе прикоснется. Но колючка без куста и ветки сначала высохнет, а потом сгниет и рассыплется.

Лариса уткнулась лицом в сложенные руки и замолчала. Лев сразу закончил изображать сфинкса и положил голову на лапы. Так мы и валялись в лучах заходящего солнца, почти в тишине, если не считать шороха ветра в кустах.

Наконец, женщина подняла голову и спросила:

- Неужели эта моя вторая шкура могла и в самом деле скрывать оружие?

Лев приподнялся, оскалился с хитрым выражением на морде, и прорычал:

- Она для этого слишком маленькая... Просто твой вожак очень любит смотреть на своих самок, когда они снимают вторые шкуры... Я решил ему помочь... А ты поверила... - Лев повалился на спину и громко зафыркал, переваливаясь с боку на бок и дрыгая в воздухе лапами.

Лариса от неожиданности онемела, а я изо всех сил держался, чтобы не заржать во весь голос. Вдруг она схватила лежавшую перед ней верхнюю часть купальника, сжала ее в комок и бросила льву в морду:

- Ах ты... зараза хвостатая!.. Да и ты тоже хорош!.. - Толкнула меня в плечо, уткнулась лицом в руки, и ее плечи затряслись от смеха.

Просмеявшись, она перевернулась и легла на спину, закинув руки за голову.

- Ладно, смотри, если так сильно хотел!..

- Нет, ну ведь и правда очень красиво!.. Иногда жалею, что я не художник, честное слово, - признался ей я.

- А что, уже пробовал рисовать?

- Давно и неудачно...

- Что насчет фотографий? Тоже неудачно?

- Когда как... Иногда из десятка пара-тройка нормальных получается. Сейчас проще. Все сразу видно в «цифре», не нужно возиться с пленкой.

Вдруг она чуть взвизгнула от испуга, когда над ней нависла львиная морда и бросила на голый живот верхнюю часть купальника, выпустив ее из пасти.

- Вам пора уходить, скоро будет темно, - прорычал наш страж.

- Хорошо, встаем и собираемся, - скомандовал я.

Мы бодро вскочили и свернули коврики, после чего зашагали вниз. Верх купальника Лариса не стала надевать, а сразу засунула в сумку, и теперь бодро прыгала впереди, помахивая кроличьими ушами. Судя по ощущениям, легкая встряска придала ей бодрости. Посмотрим, насколько хватит этого «заряда»...

Поужинать мы успели снаружи. Но когда закончили есть, сумерки быстро сменились непроглядной темнотой.

Лариса все-таки вернула на место снятую часть купальника, правда, еще больше сократив видимую ширину тряпочных полосок.

- Все-таки решила снова надеть? - спросил я у нее.

- Да, мне так привычнее...

- Но ведь там сейчас почти все открыто, какой смысл?

- Открыто для тебя, а для меня это напоминание, что я прилетела сюда все-таки для работы. Пусть там даже и останутся просто три узенькие ленточки... Чтобы не расслабиться окончательно.

-