Диагноз: Выживание - Наиль Эдуардович Выборнов

— Глянь, Бык, — обратился к своему подручному «политеховец». — Если кого увидишь — вали на хрен.

— Ага, — кивнул здоровяк. — Если не девчонка.

А мы с Беком двинулись дальше. Повернули за полки, потом еще раз, и я наконец-то увидел аптеку. Рольставни были наполовину открыты, но туда уже наверняка лазали. И не один раз.

Подошел, собирался уже поднырнуть, но Бек достал пистолет, отодвинул меня и вошел первый. Осмотрелся, и только потом сказал:

— Заходи.

Я и вошел.

Да, ну и разгром. Мебель, кстати, хорошая в аптеке, дорогая очень. Потому что из красивого лакированного дерева, а не из дешевого ДСП. Но эта сеть обычно не экономит, все новое завозит. Премиальная, в общем, не для обычных людей.

Но при том, что разгром, полки не пустые. Кое-что кое-где стоит. Да, людей тут мало и даже за год все не разграбили. И первое, что я увидел — это полка с медицинской техникой. Вот тут кое-что есть. Так что я сразу двинул к ней.

Обратил внимание на тонометр. Нормальный человеческий механический тонометр, потому что электронные все разобрали. Но таким надо уметь пользоваться. А я умею. Был у меня случай — пожилая уборщица купила такой в моей же аптеке, а потом принесла, типа не работает. Я собрал, померил по-человечески — работает. Там ломать-то нечего, разве что манжету проколоть или разбить сам манометр. Так что я схватился сразу и отправил его в рюкзак.

— А ты говоришь — за лекарствами пришли, — усмехнулся за спиной Бек.

— А как я вас лечить буду? — спросил я. — С этой штукой много чего проверить можно. И плюс, это хоть и дерьмовый, но все-таки стетоскоп. Сердце я с ним не послушаю, а вот легкие могу выслушать.

Сердце мне вообще слушать бесполезно, я очень плохо в тонах разбираюсь. А вот пневмонию выслушивать мне приходилось. Но не таким, а настоящим «Лихтманном», который я взял в комиссионном магазине. Почему там? Да потому что в страну их не завозили из-за санкций. Только серый импорт.

Так, и еще компрессорный ингалятор есть, да еще и с тремя масками, на детей. Не знаю, есть ли в школе дети, мне ничего такого не показывали, но может пригодиться. Его тоже в рюкзак.

— Уже не зря сходили, — повернулся я к Беку.

— Ага, — кивнул он. — Только нам лекарства для Секи нужны. Пошли посмотрим, что внутри.

Он подошел к двери, ведущей в материальную, открыл. Я двинулся следом, повернулся, увидел компьютер и сейф. Он на месте стоит.

— Оп-па… — произнес «политеховец». — Это уже интересно.

— Особо губу не раскатывай, — ответил я. — Тысяч сто там, вряд ли больше.

— Да уже хлеб, — пожал он плечами. — На рынке у Жирного деньги берут. Война когда-нибудь закончится, а кто навариться успеет, то и в дамках будет.

— Ладно, — пожал я плечами. Поищи где-нибудь тут ключ, он найдется по-любому. В ящиках стола, за лекарствами, может в шкафу, где санитарные принадлежности или халаты висят. Обычно в таких местах ключи хранят.

— А ты-то откуда знаешь? — спросил он.

— Я несколько лет в аптеке проработал, — пожал я плечами. — В целом лет пять, наверное, если ночные смены считать, когда в университете работал. Ищи, короче, а я пока посмотрю, что и где.

Я двинулся в сторону материальной, и в первую очередь меня интересовал шкаф с инъекциями. Нас же именно за уколами послали. Нет, конечно и таблетки могут помочь, но в случае огнестрельного ранения ничего лучше цефтриаксона нет. Золотой стандарт, как говорится.

Другое дело, что в больничных аптеках обычно тоже ничего кроме цефтриаксона нет. И какая-нибудь синегнойная палочка очень быстро вырабатывает к этой штуке резистентность. Хотя на нее даже антисептики не все действуют, такая это злобная и жесткая штука.

Так…

Вот шкаф, здесь все чисто по алфавиту подписано. Таблетки-то обычно по группам лежат, а уколы и так практически все рецептурные, так что их можно между собой смешивать. Ну и перепутать что и куда положить значительно сложнее.

Я открыл букву Ц и принялся искать. Кстати, кое-что осталось определенно, аптеку хоть и грабили, но по-видимому, кто-то не особо разбирающийся в лекарствах. Цитофлавин, церебролизин… Второе, наверное, не нужно, а вот цитофлавин можно прихватить. Капельничку с ним поставить, мозги сразу яснее думать начинают. Питает нервную ткань, короче говоря.

Так, в рюкзак. Ну а вот антибиотиков нет. Забрали все? Их сразу видно — маленькие такие картонные коробочки, в каждой по одному флакону с граммом порошка. Нет, нету.

Вот, внизу большое отделение. Они вполне могут там лежать.

Присел на корточки, открыл — уже не выдвижные ящики, а просто шкаф. И сразу наткнулся на нужные коробочки. Лежат, мои родные.

Вытащил одну — цефотаксим. Зараза. Ну в общем-то тоже неплохо, но мало — всего пять флаконов. Его обычно большим количеством не закупают в отличие от цефтриаксона, тот в аптеки ящиками возят.

А вот и то, что нужно. Но всего семь штучек. Аккуратные такие, маленькие, коричневые, а наверху — дата-матрикс. Честный знак, чего еще хотели. Срок…

Месяц срока остался, неликвид. Если бы не купили бы, то списали бы потом все из зарплаты фармацевта. Хотя город уже год в блокаде, а до этого может и забрали бы.

Тоже в рюкзак. Нормально.

Что еще есть? Метрогил, зеленая большая коробочка, четыре флакона. Тоже забираем.

Я встряхнул значительно потяжелевший рюкзак. По-хорошему надо бы скинуть это все на парней, пусть тащат. Им же нужно, не мне.

Пробежался по-быстрому по другим ящикам. Кеторол есть, то, что нужно, мелоксикам, и диклофенак нашелся. Все с собой.

Я огляделся, прислушался. Бек в соседней комнате до сих пор шуршал чем-то, искал ключ. Уж очень ему понравилась идея забрать деньги из сейфа.

Я, стараясь двигаться бесшумно, двинулся ко другому шкафу, где лежали психотропные. И этот ящик вообще, похоже, никто не тронул — он закрыт был, и лекарства ровными рядами. Наркоманов на районе не нашлось что ли?

Стал двигать пальцами по боковинам упаковок. Оланзапин, отлично. Клозапин — мне не нравится, дозы у него больше гораздо, но он меньше пролактин повышает. Короче, шанс разжиреть с него гораздо меньше. Как будто это мне грозит. Агомелатин, большая пачка, на три месяца — берем, на базе