Инженер. Система против монстров – 5 - Сергей Шиленко

Мы оказались в тесном, пахнущем соляркой полумраке. Свет проникал лишь через узкие бойницы-триплексы. Я сел на жёсткую скамью, чувствуя, как дрожат руки. Рядом тяжело дышал Борис. Напротив сидели бледные Вера и Искра.

Двигатель взревел громче. Машина качнулась, а затем мощно стронулась с места. Мы поехали. Прочь от Поклонной горы. Прочь от города. Прочь от взрыва, которого не было.

Все молчали. Каждый погрузился в свои мысли, пытаясь осознать, свидетелями чего мы только что стали. Взрыв, который мог отравить весь город, просто… отменили. Словно какой-то всемогущий режиссёр решил, что сцена получилась неудачной, и скомандовал: «Переснять!». От этой мысли по спине пробегали холодные мурашки ужаса.

Отмотка. На пять-десять секунд. Кто? Кто мог это сделать?

Эмиссары отпадают. Барьер восстановлен, их вышвырнуло из нашего мира. Какое-то другое проявление Бесформенного? Зачем ему спасать город, в котором находится «Цель Альфа»? Чтобы убить позже, более изощрённым способом? Возможно. Владыка Падали мог убить меня сразу, но играл, натравливал своих псин, изучал меня. Однако сама идея что-то спасать, восстанавливать… как-то диссонирует. Всё же Бесформенное — это хаос, сила разрушения, а не созидания.

Остаётся второй вариант. Система. Порядок. Но она никогда ещё не вмешивалась так прямо. «Кайрос» — да, это её инструмент, но он работает иначе. Даёт баффы в критический момент, но только в качестве противовеса «Метке». Впрочем… кто же её знает, эту нашу Систему? Вдруг она просто не могла допустить, чтобы её «инвестиция» так глупо погибла от случайного техногенного катаклизма? Газовая камера размером с пол-Москвы. Без шансов.

Но есть ещё вариант. Самый страшный.

Вдруг это было что-то другое? Что-то извне. Третья сила.

Эта мысль оказалась холоднее, чем прикосновение жидкого азота. Мы считаем, что игра идёт между двумя силами, Системой и Бесформенным. Порядок против Хаоса. А что, если есть кто-то третий? Кто-то настолько могущественный, что может, как капризный ребёнок, отматывать время, если ему не нравится, как падают фишки.

На секунду стало дурно.

— Надеть шлемофоны, надо их подключить, — хрипло скомандовал Варягин из носовой части.

Приказ вырвал нас из оцепенения. Все молча полезли в инвентари. Из старого БТРа мы сбежали в них, на некоторых провода были порваны, но уже давно починил. Достал свой и натянул на голову. Мягкие амбушюры плотно прижали уши, отсекая часть внешнего шума. Щёлкнул застёжкой под подбородком, подключил разъём. Варягин включил на пульте Р-173 и занялся настройкой. Медведь, закончив со своим шлемом, обернулся к Олесе.

— Давай-ка, принцесса, — сказал он неожиданно мягким голосом. Аккуратно взял у неё шлемофон и надел ей на голову. Шлем был ей безнадёжно велик и, как и в прошлый раз, съехал на самые глаза, превратив её в маленький гриб. Берсерк бережно, двумя пальцами, поправил его и застегнул ремешок. — Вот так. Теперь ты настоящий танкист.

Олеся кивнула в благодарность. Эта короткая, трогательная сцена немного разрядила гнетущую атмосферу… А потом девочка достала из инвентаря вату и начала засовывать её в уши Мики. Хвостокрут не хотел, но его не спрашивали.

— Вот так, — прошелестел голос Олеси в динамиках. — Теперь твои ушки тоже защищены.

Машина дёрнулась и, набирая ход, выкатилась с территории парка. Под колёсами зашуршал асфальт Кутузовского проспекта. Я прильнул к узкой щели триплекса. Мимо проплывали бесконечные машины, разбитые витрины некогда дорогих бутиков и прочий привычный пейзаж.

— Надо связаться с Леонидом, — сказал Женя, нарушив тишину.

— Дельное замечание, — согласился Варягин и набрал номер частотного канала. — «Ястреб-1», это группа Варягина, приём, — сказал он в шлемофон.

В ответ раздался лишь треск и шипение. Белый шум, пронизанный какими-то далёкими, искажёнными воплями.

— «Ястреб-1», ответьте! — повторил Варягин, повысив голос.

Результат тот же.

— Что за чёрт… — пробормотал командир.

— Помехи сильные, — буркнул Фокусник, сидевший напротив. — Наверняка последствия… ну, ты понял. Того, чего не было.

Я скептически хмыкнул.

— Думаешь, магический фон влияет на распространение радиоволн?

— А кто ж его знает? — пожал плечами Фокусник. — Раньше и мутантов не было. Может, эта отмотка времени так ионизировала атмосферу, что теперь ни одна рация работать не будет. Как после ядерного взрыва.

— Шлемофоны-то работают, — заметила Искра.

— Бронированный корпус экранирует нас, — ответил я. — И мы общаемся по проводной внутренней связи.

— Может, наш всадник просто антенну погнул? — не удержалась Искра. — Или у него батарейки сели? На худой конец, вдруг этот его Арчи взял и проглотил рацию?

Вера с тревогой смотрела на Варягина. Алина, сидевшая дальше всех, казалась абсолютно спокойной, но я видел, как сильно она сжимает челюсти. Олеся закончила мучить лемура и спросила:

— Так мы не сможем позвать этого всадника? Но мы же и так знаем, куда ехать, правильно? Значит, ничего страшного. Наверняка встретим его там. Или он сам нас найдёт, он же летает!

Капелька оптимизма взбодрила народ, а потом… мы взбодрились ещё сильнее! И совсем не в позитивном смысле!

ГРОХОТ.

Низкий, ритмичный, гулкий. Бум… Бум… Бум… Словно где-то далеко вбивали гигантские сваи. Звук был настолько мощным, что вибрация проходила сквозь многотонный корпус БТРа и отдавалась в костях.

— Что это? — напрягся Борис.

— О нет… Только не это! — простонала Искра, закрывая лицо руками. — Опять какой-то здоровенный монстр! Я уже устала от них!

Она не ошиблась.

Я снова прижался к триплексу. Слева, со стороны Славянского бульвара, из-за угла полуразрушенного торгового центра показалась нога. Длинная, покрытая чёрным хитином и волосами. Она с грохотом опустилась на асфальт, оставив в нём сеть трещин. Затем вторая, третья… показались хелицеры.

Монстр выполз целиком.

Это был паук. Но он отличался от тех, что мы видели раньше, как океанский лайнер отличается от рыбацкой лодки. Исполинское восьмилапое чудовище, вровень с крышей того самого торгового центра. Его тело покрывали тёмные волоски, от чего он выглядел очень шерстистым. На массивной головогруди горели восемь компактно расположенных рубиновых глаз, каждый размером с автомобильную фару или больше. Две огромных хелицеры подрагивали, с них капала какая-то едкая, дымящаяся жидкость.

Очередной кошмар, обретший плоть.

Над его головой, словно издевательская корона, горела надпись:

Мизгирь-Принц — Уровень 40

— Господи… что… что там? — прошептала Вера.

Я не отрывал взгляда от триплекса, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Тарантул, — глухо ответил я. — Просто очень… очень крупный тарантул.

Мизгирь, казалось, нас не замечал. Он просто шёл, переставляя чудовищные ноги, и каждый его шаг сотрясал землю. Он двигался вдоль проспекта, параллельно нам. Но затем все восемь фасеточных глаз сфокусировались на нашем БТРе.

Паук остановился. Наклонил уродливую голову. А затем издал звук. Не крик, не рёв. А сухой, оглушительный треск, похожий на звук ломающегося льда, усиленный в тысячу раз.