Диагноз: Выживание - Наиль Эдуардович Выборнов

— Ебаный в рот, — сквозь зубы просипел Сека.

Ну да, ему тоже орать нельзя, надо же статус демонстрировать перед подчиненными. А они наверняка сейчас снаружи сидят, слушают.

Я же тем временем влил туда другого антисептика — хлоргексидина, чтобы точно вымыть все. Взял еще одну салфетку и щедро намазал левомеколем из тюбика, так, чтобы пропиталось. И щипцами загнал это все в рану.

Ну, наверное, нормально. Только надо еще дренаж сделать, чтобы гной отходил, а он точно будет. Трубок нет.

Выдохнул, вытащил из пачки еще одну перчатку и ножницами отрезал от нее кусочек латекса, который тоже засунул в рану. Ну хоть что-то. А потом взялся за бинт, разорвал упаковку и, чуть приподняв ногу Секи, принялся перематывать рану.

— Все что ли? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Еще антибиотики нужны. Но все, что мог, я сделал. Перевязки менять надо и уколы делать, и недели через три на ноги встанешь.

Снова проглотил это «наверное». Но пока ему надо делать перевязки и уколы, я им нужен. Значит, меня не убьют. И даже вполне возможно, что будут кормить и поить.

Очень уж кушать хочется, а пить и того больше, честно говоря.

Забинтовал я качественно — занятия по десмургии не прогуливал, да и вообще опыт у меня был. А потом стащил с себя перчатки, бросив их прямо на пол, взял еще пару, на этот раз чистую, и опять полез в эту импровизированную «аптечку».

— Бардак у вас тут, — сказал я. — Я мог бы заняться, рассортировать, посмотреть.

— Вот и займешься, — как-то забывчиво ответил Сека, который продолжал крутить в руках пулю, которую я из него достал. — Но потом.

Вытащил флакон с граммом порошка, посмотрел — цефтриаксон. То, что нужно, но его мало, всего лишь пять штук. А надо как минимум десять, пока все не пройдет. А по-хорошему два грамма в день, да еще метронидазол в капельницах достать.

— И антибиотики надо будет достать, — сказал я. — Могу сходить, знаю пару аптек.

— Без тебя сходят, бля, — ответил он. — Коли давай.

Я принялся ковыряться в коробке в поисках хоть какого-нибудь местного анестетика. Новокаина там или лидокаина — хоть чего-нибудь, в чем можно было размешать антибиотик. Потому что цефтриаксон в мышцу на воде — это пиздец, он меня тут на месте убьет.

Хотя и воды-то нет. Есть только физраствор. Подойдет.

— Бля, — пробормотал я.

— Чего? — спросил Сека, тут же вскинувшись.

— Да ничего, просто в вену придется колоть, — сказал я, решив, что это будет проще, чем объяснять.

Сломал пластиковый колпачок ампулы, набрал в шприц, а потом проткнул им резиновую крышку флакона с антибиотиком, надавил на поршень, и принялся взбалтывать осторожно. Надо, чтобы хорошо растворилось, чтобы вся доза в кровь попала.

Все. Набрал. Теперь поршень обратно на себя, флакон на хрен, воздух выпустить.

— Руку дай, — сказал я.

— Какую? — спросил он.

— Без разницы, — ответил я. — Давай.

Он вытянул левую. Я присел, правой рукой нащупал вену. Потом вскрыл еще одну спиртовую салфетку, опять мазнул. И левой рукой перехватил его за предплечье и сжал, что было сил. Жгута венозного я не увидел, а Эсмарх для этого не подойдет.

— Кулаком работать надо? — спросил он.

— Без этого обойдемся, — ответил я.

Вена надулась, и я осторожно проколол ее, а потом под тупым углом ввел иглу. В канюле кровь. Значит, попал. Так, а теперь медленно. Очень медленно. Быстро нельзя — это помню, а почему именно — не помню.

— Печет, — проговорил Сека. — Руку печет.

— Это нормально, — ответил я, убедившись, что кожа не надувается. А, значит, лекарство идет туда, куда нужно.

Через полминуты все было закончено. Я шлепнул на место укола ту же салфетку и выдернул шприц. Поднялся и стащил с рук перчатки.

— Ну все, — проговорил я. — Пока что все. А теперь послушай меня внимательно, Сека.

— Ну? — посмотрел он.

— Короче, то, что мы сейчас делали — это колхоз полный. Даже я, как не хирург, тебе это скажу. Шансов ногу сохранить у тебя процентов пятьдесят — либо да, либо нет. Нужны антибиотики — такие же, как те, что я тебе вколол, но гораздо больше. Флаконов двадцать хотя бы. Нужны капельницы еще такие, «метрогил» называются, знаешь, может быть?

— Это разве не для десен мазь? — впервые за все время подала голос Надя.

— Я знаю, — кивнул он. — Покупал, горло полоскать.

Нет, бля, как же у нас все любят из пушки по воробьям хуячить. Но ладно.

— Вот. Если это все будет — через полторы-две недели будешь бегать пуще прежнего. Потому что будешь знать, что под пули лучше больше не подставляться.

— Ты это пошутил что ли? — хмыкнул он.

— Вот такой вот у нас у врачей, юмор, — я пожал плечами. — Короче, лекарства надо найти. Тогда я тебя вытащу гарантированно. Иначе — честно, не знаю. Можете меня убить даже, но больше сам Бог тут не сделает.

Он помолчал несколько секунд, посмотрел на меня, после чего вдруг кивнул.

— Еще мне что-то надо знать?

— У тебя, скорее всего, температура поднимется сегодня. И завтра. Но это нормально — организм с заразой борется. Если будем дальше делать все, как надо, то к третьему дню упадет. Через неделю можно будет дренаж достать и чисто сверху перевязывать. Ну все в общем-то.

Глянул на Надю.

— Помоги встать, — попросил он.

Именно у нее, у девушки, не у меня. Значит, не доверяет.

Она тут же подскочила и помогла ему подняться. На ногу он особо не наступал, но идти кое-как мог.

— Наружу выходи, — сказал он.

Я выдохнул. Особой благодарности за свои услуги я в общем-то не ожидал. Это почти как в страховой медицине, в поликлинике — пашешь за копейки, задерживаешься после приема, потом ходишь по вызовам до вечера, а спасибо тебе никто так в итоге и не скажет.

Мне не оставалось ничего, кроме как послушаться его. Остальные снаружи остались, никуда не ушли. Но было видно, что главаря своего они видеть рады.

— Так… — проговорил он, после чего посмотрел на меня. — Вы