Пройди свой путь - Иар Эльтеррус
— Как тошно чувствовать себя бессильным… — сжал кулаки принц.
— Отправлять поисковую экспедицию смысла не имеет, — вздохнул Дарв. — Нам остается только ждать.
— Увы, это так, — согласно кивнул старый орк.
* * *
Виса тихо плакала, впрочем, громко она и не могла — кляп. Чтобы не смущала благонамеренных прихожан еретическими бреднями. Сволочи! Она же правду сказала, правду! Стражи Совета тащили ее, не обращая внимания на мычание и стоны — избитое тело страшно болело, раздробленная нога то и дело задевала за неровности пола. Девушка с ужасом смотрела на приближающееся жуткое устройство, в которое ее вот-вот поместят и оставят умирать. А умирали в Опустошителе бывало и трое суток, страшно умирали. Да за что⁈
— Еретичка! — вопили люди, мимо которых тащили Вису. — Проклятая!
В нее швыряли кусками железа, глины и палками, стараясь не попасть в стражей — те могли и не понять таких шуток, огрев шутника древком алебарды. Девушка никак не могла понять, что такого она всем им сделала. Ведь всего лишь нашла проход к внешним галереям, давным давно заброшенным, и увидела огромную галерею с прозрачной стеной, за которой была видна усеянная бесчисленными огоньками чернота. Немного сбоку плыл туманный шар, над которым два шара поменьше, оба золотистые. Чернота казалась такой всеобъемлющей, а общая картина настолько захватывающей, что Виса простояла в галерее чуть ли не весь день. А потом решила позвать друзей, чтобы они тоже полюбовались на эту невероятную красоту.
Кто же знал, что Керт по возвращению домой позовет стражу, обвинив старую подругу в ереси? Почему он так поступил⁈ Ведь Виса всегда шла навстречу его желаниям, даже когда ей самой не хотелось, готова была даже доставлять парню удовольствие ртом. Неужели только потому, что, по утверждению старших наставников, никаких внешних галерей не существует? А любой утверждающий обратное — еретик. Народ Арасиля издавна рождался, жил и умирал в лабиринте бесконечных коридоров с голыми железными стенами, большей частью эти коридоры были заброшены, туда из обжитой части забирались только поисковые отряды, разыскивая нужные в обиходе вещи. Виса помнила поднявшийся переполох, когда одна из найденных отрядом Хорва полированных пластин вдруг засветилась в руках одного из наставников, начав что-то говорить на неизвестном языке. После этого колдовские пластины, конечно, разбили и сбросили обломки в Утилизатор, а Хорва наказали, прилюдно выпоров кнутом. Разных находок было много, но Совет запрещал пользоваться большинством из них, позволялись только самые простые и понятные. Прежде всего, конечно, искали запасные коробки для дарителей — странного вида настенных ящиков, дающих еду, ведь если в них не вставить такую коробку, еды не получишь. Невзирая на все молитвы жрецов.
К сожалению, чем дальше, тем меньше удавалось найти полных коробок со спиралью на крышке, склады с ними опустели. Из-за этого выдаваемые людям порции постоянно урезались, а поисковики расползались с каждым днем все дальше, пробираясь даже туда, куда раньше ходить было строго запрещено. И жрецы закрывали на это глаза, жить хотелось и им. По ходящим среди населения Арасиля слухам, существовали еще некие верхние и нижние уровни, однако жрецы и наставники старались пресекать эти слухи на корню, объявив их ересью. Явно. Однако тайно посылали отряды наиболее верных поисковиков разведывать проходы вверх или вниз. Правда за многие годы те так ничего и нашли. Виса знала об этом, поскольку входила в один из таких отрядов.
Именно во время одного из поисковых походов девушка и нашли проход к внешним галереям, причем чисто случайно, в мешанине скомканного металла обнаружилась узкая щель, куда Виса с трудом протиснулась. Там словно бы великан порезвился и смял все вокруг в комок, порвав металл, как бумагу, с которой девушка была знакома по нескольким старым книгам, картинки из которых показывал наставник во время учебы в школе поисковиков. Так ему было проще объяснить, что следует искать.
Мысли снова свернули к предательству Керта, и Виса тихо всхлипнула. Святые Древние, как же обидно! Но ладно он, а почему наставники так с ней поступили⁈ Они же точно знают, что она действительно нашла внешнюю галерею! Так почему же ее казнят⁈ Неужели просто потому, чтобы не давать другим дурного примера? Может и так, ей от этого не легче. Девушка с ужасом смотрела, как готовят Опустошитель, заводя огромную пружину, которая, раскручиваясь, будет медленно перемалывать ее тело тупыми кривыми ножами. Сейчас ее усадят в залитое бурыми потеками железное кресло, все средняя часть которого являет собой систему ножей, и запустят жуткую машину. Древние, позвольте умереть без этих страшных мук!
— Виса, дочь Ширы, приговаривается к смерти в Опустошителе за ересь! — выступил вперед наставник и старший жрец Лунг, надменный высокий старик с кривым, не раз сломанным носом. — Будь проклята, еретичка!
— Будь проклята, еретичка! — послушно повторила толпа.
Наставник что-то сделал, и над железным креслом из ножей вырос кривой ржавый шип с зазубринами. Виса задохнулась от ужаса — такого не делали еще ни с кем на ее памяти, ни с одним из преступников. Только с ней… Мамочки…
— Сажайте ее туда, — указал на шип Лунг. — Голой.
С девушки сорвали нехитрую одежду — полотняные рваные штаны и рубаху. Она закрыла глаза и тихонько завыла, понимая, что еще мгновение — и придет боль. Страшная боль! Однако стражники вдруг отпустили Вису и надрывно заорали, раздались какие-то мокрые шлепки. Девушка распахнула глаза и отчаянно замычала при виде невероятной картины.
У противоположно стены стояла зеркальная фигура, на ее груди было изображено во всех подробностях какое-то незнакомое животное. От протянутых вперед рук распространялся странного вида туман. Два стражника бросились к ней, но фигура передернула ладонями, они отлетели к стене, упали и больше не шевелились.
— Проклятая тварь! — потряс святым символом старший жрец, ступив на шаг вперед. — Убирайся, исчадие реактора! Возвращайся в свой реактор!
Фигура снова небрежно махнула рукой, злобного старика подняло в воздух и усадило на шип, на который должны были усадить Вису. Он страшно заорал, но орал недолго, немного подергался и затих, запрокинув голову, раскрыв беззубый рот и закатив глаза. Девушка торжествующе усмехнулась бы,
