Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий

Вероятно я несколько раз сбилась от нервяка, у меня выходило, что шесть минут прошли уже секунд сорок как, а никаких взрывов не было. А что если этот скот Фогель просто блефовал?

— Произведена краткая удаленная блокировка четырех устройств. — неожиданно сообщил искин. — Поступил запрос на их полное отключение, а также запрос на стыковку от корабля, опознаваемого, как дружественный.

— Какого еще корабля? — в полном шоке уставилась я в сторону динамика, будто там могла что-то рассмотреть.

— “Стрела” из семейной эскадры рода Палес.

— Супер… — пробормотал Киан, опять закрывая глаза. — Успели…

Эпилог

Эпилог

— Ой, ты бы знал, Киан, сколько было суеты-ы-ы! На Пуле никогда, наверное, столько народу за раз не было. Уж не на моей память так точно.  И все мужики, просто гиганты какие-то, честное слово, здоровей тебя раза в три! Ну ладно, привираю, но правда эти тессиане здоровенные. И волосы длинные носят, как ты, только черные и в хвостах. И кожа у них смуглая. А еще они все мне родня, представляешь? Вот все поголовно. Братья там всякие, родные, двоюродные и еще сколько-то юродные. А, еще у меня бабушка есть, прикинь! Астрой зовут. С Жасмин… ну … с мамой — просто одно лицо, только старше и волосы совсем-совсем белые. В этом их … ну то есть нашем роде Палес всем женщинам принято цветочные имена давать. А еще, представляешь, у меня деда сразу два. Ну, в смысле, мужа у бабушки Астры. Лейф и Атли. Они все эти годы нас, оказывается искали. Маму, конечно, обо мне-то они не слухом-ни духом, пока ты им весточку не подал. Тебя, кстати, за это собираются круто прям наградить, когда ты на ноги встанешь.

Я мысленно горько усмехнулся. Цветик-цветик, до того, как я опять на ноги встану черт его знает сколько времени и боли, да и то не факт. Меня медики сразу предупреждали, что если с первым экзоскелетом какая-нибудь фатальная хрень произойдет, то новый приживить намного труднее будет. И дольше. Если вообще получится. Насчет адских болей неделями в процессе и думать не стоит.

С момента, когда меня вурды доставили в госпиталь на Стрикте, пошла уже вторая неделя. Поврежденный Фогелем экзоскелет отделили, так что, этот болезненный этап уже в прошлом. Теперь я еще долго-долго буду бревном с глазами, бесполезным и беспомощный, чудом способный дышать самостоятельно, без аппарата. Что, кстати, весьма удивляло местных докторов. По их прикидкам меня и довести до них не должны были живым.

Лав приходила каждый день. С утра, как только наступало время посещений и сидела со мной до упора, пока ее персонал не выпроваживал. Болтала, рассказывая мне все, что я успел пропустить.

— Этот гад Фогель начисто уничтожил все те штуки, которые они сперли из Хранилища, представляешь. Как только понял, что все, попал, так и размолотил все кристаллы с инфой. Дверь в рубку открыли — а только серая пыль на полу. Сволочь. А на допросе такой — “если наследие Изначальных не достанется моей расе, то и никому”. Типа, сквары были первой расой, созданной равки, но несправедливо обделенными. Мол, гуманоидные, рептилоидные, а тем более арахниды размножаются как крысы или тараканы и все кругом собой заполоняют, а бедные сквары лишены этого, хотя куда как совершеннее и более достойны быть господствующей расой во Вселенной.

Я мог только смотреть на нее. Как свет ламп липнет к ее коже на ее щеках, подчеркивая ее гладкость и одновременно бархатистость, которую я прекрасно помнил на ощупь.

Как двигаются ее губы, целуя которые я еще совсем недавно дурел, терял себя, растворяясь в нежности и задыхаясь от острого вожделения.

Как она жестикулирует, иногда хмурясь, иногда забавно гримасничая. Трепетные ноздри, рождающиеся и бесследно исчезающие складочки на лбу, пальцы, что чудятся полупрозрачными, тоненькие запястья, хрупкие плечи, чуть выпирающие ключицы.

Смотрел, как Лав прохаживается у моей мед капсулы туда-сюда, устав сидеть на месте или взбирается на подоконник и сидит там, болтая одной ногой в тяжелом ботинке. Я мог только смотреть. Смотреть и скручивать все жестче и жестче пружину внутри себя, ту самую, которую никак не набирался отваги отпустить. Выстрелить навылет. В себя. В сердце, в разум, в душу.

Еще немного. Еще минуту, час, день. Пусть мой сумеречный цветик, моя прекрасная валькирия еще побудет моей. Побудет рядом. Да, я эгоистичная скотина, надо было сразу гнать, только первый раз очнулся в госпитале. Нельзя ее держать, отпускать надо, отпускать.

— А я вот думаю, что равки знали, что делали, когда ограничивали способность скваров к размножению. Видать, поняли что у них за раса вышла. Метаморфы полные, живут в десять раз дольше людей, плюс еще и умеют снимать нечто вроде слепка личности с памятью, когда убивают кого-то. И все им мало, притесняет их Федерация, сикузы зажимают, влефары везде дорогу перебегают, видишь ли. Они собирались технологии равки использовать, чтобы мутацию нужную вызвать и начать плодиться быстро, а потом —  вперед войной по всем планетам, вырезать всех подчистую.

Лав сердито нахмурилась, раскраснелась, даже крошечные капельки пота над верхней губой выступили. А у меня в груди заныло совсем уж отчаянно, во рту пересохло. Я вспомнил ее разметавшуюся под собой, с такими же прозрачными бисеринками пота на коже. Я вспомнил вкус этой кожи и неповторимо-бесподобный аромат изможденной лаской, разомлевшей моей любимой женщины. Вспомнил все, чего отныне лишен.

— Ты знаешь, что Фогель с самого начала всех убить собирался после Хранилища? А что он моего отца знал и сам же к мистеру Гано на Рагунди пристроил? Я тебе сейчас расскажу. Космос тесен, Киан. Прям всех мелких подробностей я не знаю, моя родня говорить о прошлом не очень хочет, просто обтекаемо сказали, что Жасмин была очень молода и давно за все прощена. А Фогель рассказал, что двадцать лет назад моего отца звали Гнилым Ральфом и был он членом пиратской команды. Тессиане поймали их и собирались вскоре казнить, держали в тюрьме на орбитальной станции. Но как-то уж так вышло, что Ральфу удалось в себя влюбить юную Жасмин и уговорить организовать ему побег. А в момент побега случилась заварушка и мама убила кого-то. Не нарочно, конечно и вообще подозреваю, что это была какая-то подстава отцовская. Но это позволило