Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий
— Что? — я аж заерзала от любопытства.
— Лав, вурд — это сокращение от вурдалака.
— Вурдалака? В смысле … как в кино? Типа вампиры космические?
— Без типа только.
— Они… кровь пьют что ли?
— Есть такое дело. И пьют и кусок мяса отхватить могут запросто. Особенно когда ранены. Они тогда восстанавливаются как ты примерно, даже еще быстрее. Противник обсирается, пардон и седеет, но и тем, кто рядом … некомфортно. Поначалу по крайней мере. Потом лично мне по хрен стало уже.
— А-а-а… — я поняла, что у меня реально отвисла челюсть, но вот отвращения, которое вроде должно бы появиться, я не чувствую. Наоборот, вдруг вспомнились те крысы из тоннелей. Еще теплые и практически сырые. Остальные морщились, брезгливо кривились и пытались прожарить их на проводах до черноты, а мне именно так нравилось и казалось тогда, что сил мигом прибавляется… и больше всего такого хотелось как раз после очередных побоев отца. — А что ты еще знаешь о них… нас.
Киан на мгновенье прищурился, глядя мне в глаза и почудилось — он размышляет или колеблеться, будто решая говорить что-то или нет.
— Есть еще кое-что связанное с кровью тессианок. — наконец начал он, но мне показалось, что решение его было в пользу не говорить о чем-то. — Яноро говорил, да и есть много сведений из других источников, что в результате той самой мутации, кровь женщин-вурдов стала прямо-таки живой водой из сказок.
— Это как? — изумилась я.
— Говорят, что с ее помощью можно человека практически с того света вытащить. Раны начинают заживать с этой вашей волшебной скоростью, болезни хронические как рукой снимает, и омоложение якобы даже происходит.
— Волшебства не существует! — возразила я.
— Согласен. А вот эффект от вурдовской крови — да. Ты думаешь чего так Шиссан возбудился, когда понял кто ты? Он же не просто врач, но и исследователь, у него лапы затряслись и зачесались, кровушки твоей заполучить.
— Хммм… — почесала я озадаченно висок. — Так на такой крови можно деньги делать, выходит.
— Фигни не городи, Лав! И думать о таком не смей, ясно?
— Почему? Если она такая целебная, то стоить должна ого-го. И что плохого в том, чтобы и мне денежка и кому-то хорошо?
— Лав, бестолочь ты наивная! — Киан схватил меня за плечи и тряхнул, даже в шее хрустнуло. — Никто не должен знать кто ты, поняла? Поэтому и летать мы станем по окраинам, на федеративные станции и планеты соваться не станем.
— Да почему?!
— Да потому что жадность человеческая не имеет границ, цветик. Как и желание цепляться за эту жизнь любой ценой. Никто не станет считаться с твоими правами и свободами, когда используя тебя, можно заработать кучу бабок. В лучшем случае ты попадешь в какую-нибудь лабораторию секретную федератов, откуда не выйдешь никогда. А в худшем — в лапы криминала. И если еще не до конца дошло до тебя, то подумай о том, что ты — женщина. А значит можешь рожать.
Да, вот тут до меня и правда дошло.
— А… а как же мне быть теперь? Прятаться всю оставшуюся жизнь?
— А быть НАМ теперь так: прятаться не будем, но маршруты полетов станем строить с умом и углубленной разведкой информации. Поняла?
— Поняла… — едва слышно ответила я, все еще чувствуя себя пришибленной.
— Лав, не дрейфь, все нормально у нас будет. — Киан прижал меня к своей груди и погладил по спине, успокаивая.
А мне подумалось, что же только со мной уже не приключилось в этой жизни, не встреть я его! Киан — моя первая и самая на данный момент огромная удача, в прежде поганом существовании. Какое же счастье, что он схватил меня в том ангаре!
Счастье? Серьезно, Лаванда? Еще как серьезно! Только сказать ему я этого не могу… не умею… слов не знаю. Поэтому просто крепко-крепко обняла в ответ, желая во что бы то ни стало, удержать свое счастье.
37)
Киан
— О-о-о! — с восхищением выдохнула Лав, как только “Пуля” вынырнула из гипера и я ее прекрасно понимал.
Конечно меня за время службы по космосу помотало и прыжков тех было сколько, но место десантника в бронированном модуле высадки, который мало того, что своих иллюминаторов не имеет, так еще и находиться перед моментом выброса в трюме корабля. Так что, все красоты и спецэффекты для меня были почти так же в новинку, как и для моего цветика.
А глянуть было на что. При торможении на этот раз только поначалу вытянулись разноцветные полосы далеких светил, потом же их свет стал меркнуть, размываться, как будто подергиваясь бесцветной дымкой. Но она стремительно становилась плотнее, наливалась розовато-сиреневым, как будто разгораясь. А в сам момент выхода сгустилась, почудившись прямо-таки стеной и внезапно отхлынула, распалась, превратившись из сплошной массы в миллиарды и миллиарды отдельных частиц. И глазам стало больно, тут же включились светофильтры, потому что все они, любых размеров, от пылинки до астероидов с Рама-Си, слепили, сверкая острыми гранями в свете ближайшей звезды. А еще по обшивке сразу зашуршало, заскребло. Мы вышли у самой границы туманности, но и здесь уже становилось шумно.
— Обнаружена зона сильных помех. — счел нужным доложить искин. — При попытке продвижения по данному курсу корректная работа системы ориентирования и наведения не гарантирована.
— Красота, конечно… но так бы ее растак. — пробормотала Лав, комментируя отчет ИИ и зачарованно глядя в главный экран.
— Согласен.
— Жаль, что отсюда самой аномалии не видно. — вздохнула она. — Я бы с удовольствием глянула на нее, но
